В дневнике каракала полиции зафиксирован первый день в Дальний Лес, где зимой начинается белое одеяние земли. Анна Альфредовна описывает свое расставание с родной саванной и готовится к прилету в неизведанный мир снега на борьбу со страшными чудовищами.
Мне это стало понятно после первого же допроса Рики, который охотно признал, что его жена – суслик, но я поняла по своим вставшим дыбом кистям, что это враньё. Зачем же Рики соврал про собственную жену что-то настолько компрометирующее?
– На самом деле он её не любил? – предположила Лама со светлой мордой. – Как это по́шло и низко – инстинкт размножения без любви!
– Нет, Рики её любил. Он соврал, что она суслик из Дикой Лесостепи, потому что на самом деле скрывал про неё кое-что значительно более, с его точки зрения, жуткое.
– Божечки мангочки! – Сурикатька опасливо высунулась из дырки, трижды щёлкнув зубами. – Значит, Сурочка вернулась к нам с того света. Да, теперь я понимаю, что она была такой странной соседкой, потому что она была дохлой соседкой! Зомби! И поэтому она никогда не смеялась, не улыбалась! Мёртвые не смеются! – Она снова закатила глаза и рухнула в дырку.
Послышалось ритмичное звяканье – это запелёнутому шаману Медоеду, который тоже планировал отправиться на охоту в Дикую Лесостепь, удалось высвободить из пелёнки липкую лапу с бубном:
Жители саванны, слушайте шамана!
Опасайтесь дохлых, вымерших зомбéй!
Зомби вылезают из жерла́ вулкана,
Чтобы утащить нас под землю́ к себе!
– Бе-е-е! – панически подхватило стадо.
Дохлые воскресли, дохлые опасны,
Их беззубых ро́тов магия сильна!
Не ходите где-то рядом с ихней пастью:
Зомби покусают даже хоть слона-а-а!"
"– Всё ясно, теперь я готов признать, что немного ошибся в своём расследовании, – побледнев щёчками, заявил попугай.
Показания ключевого свидетеля
…Попугай решительно вспорхнул – но отлететь ему удалось только на расстояние, равное длине туго натянутой лианы, соединявшей его лапу с ошейником Гиги.
