В тиши темных московских ночей, где агентам сложно выследить соперника — не говоря уже о том, чтобы его услышать — Курочкин двигался бесшумно, словно на мягких войлочных тапочках. Его крепкое телосложение и вдумчивость делали из него незаметного снаряда, а осторожность помогала ему всегда знать, где находится следующий препятствие....
Тут было влажно, почва никогда полностью не просыхала, живой кустарник тянулся к солнцу сквозь завалы сушняка и полусгнившей древесины.
Курочкин двигался через всё это дерьмо не издавая никаких шорохов, Васильков отставал на пятнадцать шагов, но не слышал его и порой терял из поля зрения. Впрочем, после нескольких секунд поисков намётанный взгляд выхватывал застывшую фигуру лидера и командир испускал облегчённый выдох. Когда сержант исчез в очередной раз, майор не придал этому особого значения.
Майор вытащил из кармана пистолет, опасливо осмотрелся и двинулся дальше. Через несколько секунд впереди и справа дважды колыхнулось вертикальная ветка высокого куста.
- Что за фигня? - прошептал он, осторожно шагнул вперёд раз, другой, третий, отодвинул ветку ивы закрывавшую обзор и замер."
"Теперь ему всё стало ясно - Курочкин стоял высоко задрав подбородок, сзади левой рукой его крепко обхватил бандит, походивший на человека изображённого художником Наумом Карповым.
Ещё более отчаянные мысли в это время метались в голове Курочкина. «Слюнтяй, слабак, простофиля. Командиры мне такое дело доверили, а я, пугало огородное, а не разведчик», - ругал он себя на чём свет стоит, боясь пошевелиться.
