Автор
Темная ткань улицы окутана загадкой: парень в магазине розничной торговли перчатками на первый взгляд выдает шутки. Его юмор вызывает любопытство читателя, готового разобраться в идиотизме объявлений и приукрашенном мире торговой сферы.
И зачем она мне?»
Когда мы с Дегтяревым отправились в обратный путь, я не смогла скрыть разочарования.
– Так и не узнали, кто такая Ксения Федоровна Бузурукинская. Вернее, кем она была до того, как стала…
Внезапно язык перестал меня слушаться. Я попыталась повернуть голову, но не смогла, перед глазами запрыгали разноцветные, потом черные точки. Издалека прозвучал голос:
– Дашуля, что с тобой?
Я хотела ответить: «Все в порядке», но не сумела, решила сделать вдох – не получилось. Потолок кабины моего «Мини Купера» перевернулся, на меня навалилось черное липкое одеяло.
Глава тридцать пятая
– Сто на шестьдесят, – прогудело из тьмы.
– Отлично, – обрадовался другой голос.
– Она спит? – воскликнул Дегтярев. – Пусть откроет глаза! Определили, что ей вкололи?
– Мы над этим работаем, – сказал еще кто-то.
– Плохо, значит, работаете, – заорал полковник, – учтите, если с ней что-то случится, если она, если… я… да я вашу клинику… немедленно, сию секунду вылечите ее! Она мне нужна! Без нее никак!
Я открыла глаза и сказала:
– Зачем так кричать?
Дегтярев, который стоял спиной к кровати, обернулся.
– Очнулась!
– Что случилось? – заморгала я.
Полковник махнул рукой и выбежал из палаты. Врач сел на круглую табуретку.
– Игорь Анатольевич Звонков, ваш врач, кардиолог.
– Очень приятно, Даша, – представилась я.
– Ваше имя я знаю, – улыбнулся доктор, – в среду вам стало плохо за рулем. Случился резкий скачок давления.
Я попыталась разобраться в сути происходящего.
– Скачок? Вверх?
– Да, – подтвердил собеседник.
– Я нечасто пользуюсь тонометром, – призналась я, – но он всегда показывает сто на шестьдесят.
– Самые злостные гипертоники, – это бывшие гипотоники, – сказал кардиолог, – но в вашем случае были некоторые нюансы. Не медицинские, которые стали медицинскими.
– Загадочная фраза, – хихикнула я.
Дверь приоткрылась, появилась голова Лени, потом раздался голос Кузи:
– Мне не видно.
– Ленька обзор загородил, – возмутился невидимый Сеня.
– Парни, отойдите, – потребовала Марина, – вам бы только языки почесать, а у меня еда.
– Я наивно полагал, что как муж имею право первым войти в палату, – негодовал Маневин.
– Феликс, дети всегда проходят без очереди, – хором заявили Маша и Юрец.
Раздались шорох, стук, и в палату толпой ввалились все.
Игорь Анатольевич встал.
– Господа, убедительная просьба не более двух человек одновременно.
– У меня еда! – возмутилась Марина.
– А я с пирожными, – парировал Феликс.
