Автор
Темная ткань улицы окутана загадкой: парень в магазине розничной торговли перчатками на первый взгляд выдает шутки. Его юмор вызывает любопытство читателя, готового разобраться в идиотизме объявлений и приукрашенном мире торговой сферы.
Квартира находится на Ломоносовском, регулярно оплачивается, а проспект и сегодня входит в число элитных мест для жилья. Нет никакого долга. Деньги вносятся минимальные, похоже, там никто не живет. Телефон отключен, радиоточка тоже. Электричество, газ, вода не расходуются. Жилье на консервации. Но какие-то деньги все же платить надо, и они перечисляются без задержки. Прописана там одна Сталина Константиновна Маратова. У нее никого из близких нет, о ее дочери также ничего не известно. Что вы думаете?
– Старуха живет в другом месте, – предположил Сеня, – но оплачивает хоромы.
– Логичнее было бы их сдавать, – протянула я, – хорошая прибавка к пенсии. Или вообще продать?
Кузя почесал в затылке.
– Я подумал…
– Сталина – это Ксения Федоровна, – перебил его Сеня, – в пятидесятых годах с ней случилось нечто неприятное. Маратова предпочла исчезнуть, она приобрела паспорт Бузурукинской и жила вполне успешно в других апартаментах, но платила за квартиру на Ломоносовском.
– Зачем? – осведомился Дегтярев. – Если существуешь под чужим именем, то апартаменты на Ломоносовском ты не получишь.
– Ксения вносила деньги, потому что знала: квартира к ней вернется, – предположила я. – Она собиралась ее снова заполучить. Но как?
Сеня открыл бутылку с водой.
– Кто ж тебе ответит?
– Ключи, которые хранила Бузурукинская… – начала я, но Дегтярев не дал мне договорить.
– Если наши предположения верны, то они могут открыть дверь квартиры на Ломоносовском. Внутри, возможно, найдутся документы, альбомы с фотографиями.
– Отправимся вместе, – сказала я, ожидая, что толстяк возразит: «Только тебя там не хватало».
Но Александр Михайлович отреагировал иначе:
– Конечно. Ты же нашла ключи!"
"Глава двадцать девятая
На следующий день около полудня мы с Дегтяревым стояли на лестничной площадке и смотрели на запертую дверь.
– Всего одна квартира на этаже, – удивилась я.
– Лифт доходит до седьмого этажа, – сказал полковник, – дальше шли пешком.
– Зачем столько сложностей? – удивилась я. – Проще за взятку или дружескую услугу получить квартиру.
– Так очередь есть, – напомнил полковник, гремя ключами, – разгневанный гражданин, чье жилье неправомерно отдали бы Сталине, написал бы «телегу» в Моссовет, неприятностей не оберешься.
