На роскошной даче оперной примадонны Марины Зверевой происходит серия убийств: убит её муж, задушена сама певица, убита её подруга. Следователь Игорь Градский должен разобраться, является ли это делом маньяка или преступления имеют более сложный замысел, связанный с секретами знаменитой певицы.
Раздел Chitat.online для книги «Темный инстинкт» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
На роскошной даче оперной примадонны Марины Зверевой происходит серия убийств: убит её муж, задушена сама певица, убита её подруга. Следователь Игорь Градский должен разобраться, является ли это делом маньяка или преступления имеют более сложный замысел, связанный с секретами знаменитой певицы.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Татьяна Юрьевна Степанова Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
На роскошной даче оперной примадонны Марины Зверевой происходит серия убийств: убит её муж, задушена сама певица, убита её подруга. Следователь Игорь Градский должен разобраться, является ли это делом маньяка или преступления имеют более сложный замысел, связанный с секретами знаменитой певицы.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Позади долгие часы допросов: сразу же после приезда опергруппы домочадцев Зверевой уже в который раз развели по разным комнатам и все долбили, долбили…
В доме снова полно народу: местные стражи порядка, прокуратура почти в полном составе, областное начальство, ждут кого-то из Питера, представители РУОНа, ФСБ (к чему, господи ты боже мой — но порядок есть порядок: больше народу — больше ума. Наверное, может быть…).
Обрывки разговоров, слухи: ""…Дело принимает к производству Генеральная прокуратура.., ну, такая знаменитость, мировое имя.., кому-то надо за все это отвечать…
Только что звонили в Москву… Поставлено на контроль у министра… Помощник лично докладывал, да… Звонили с телевидения… К месту происшествия до особых распоряжений никого из посторонних, особенно представителей прессы, не допускать! Никакой информации… И надо же случиться такому скандалу! И это в то самое время, когда в Карелию на отдых собирается сам президент… Она была вхожа в самые высокие сферы… Да, последнее время жила за границей, иностранное подданство… Ее же только вчера по телевизору показывали! Как же такое возможно? Ну и вырастила семейку…""
— Я предупреждал: тут настанет ад. — Кравченко с тоской посмотрел в окно. — Сегодня по всем каналам наш бардак будут транслировать. Налюбуемся еще. Все. Конец этому дому.
Мещерский вспомнил, как всего минут за десять до Приезда милиции Пит Новлянский с перекошенным лицом схватил его за плечи, втолкнул в столовую и зашипел на ухо, всхлипывая и давясь словами:
— Молчи о том, что тут было вчера! Молчи ради бога.
Ментам ни слова. Я заплачу сколько скажешь. И тебе, и ему — только молчите с Вадькой. Я этому капитанишке тоже глотку заткну — дам столько, сколько он за всю жизнь не заработает, только… О ней ни слова, поняли?! Иначе…
Знаешь, что будет иначе с ней, с ее именем, ее памятью?
Ведь она же тебе нравилась, я по глазам твоим это всегда видел — великая, редкая, божественная женщина. А знаешь, что они сделают с ней, если узнают? Тебе рассказать, что было, когда умер Нуриев? Рассказать? Какую грязь они все стали на него лить. Обрадовались, суки! Насобирали кучу мерзости, тиснули в своих книжонках… И так было всегда, со всеми великими, непохожими на других, непохожими на это быдло… И с ней, с Мариной, будет так же, если кто-то вякнет, если только слух, тень слуха просочится! Ведь у нее было столько завистников: на словах-то все превозносили, а за глаза… Им ведь, всей этой бездарной любопытной сволочи, этому быдлу, только такое и надо: она, мол, ничем не лучше нас, даже хуже… Они же не упустят такого кайфа. Они втопчут ее в грязь, прикрываясь своим лицемерным сожалением и «пониманием». И наша семья, ее семья… — Он задыхался. — Ну я прошу тебя, умоляю — молчи!
— Я ничего никому не скажу про это.
