В темном заброшенном городке с колючей атмосферой, где молния пугающе блещет через развалины, и шепчет ветер о древних тайн. Здесь бесконечными вереницами бродят рыжие муравьи-великаны, а капли дождя как будто бы пытаются пробить каменные стены. Это место навевает страх и трепыхание в воздухе — именно здесь ты будешь исследовать таинственный "Темный Инстинкт"....
Боже, да он и вправду чудовище, если смог поднять руку на… Что же стало причиной? Почему он убил?»
Глава 37
ЗДРАВСТВУЙ, ФРЕЙД, ИЛИ ТОЛКОВАНИЕ СНОВИДЕНИЙ
Они покинули дом над озером ровно в десять утра: у ворот с визгом затормозили вишневые «Жигули», и Сидоров, на удивление свежий и бодрый, в приказном порядке предложил «проехать с ним». Ни Мещерский, ни Кравченко и вида не подали, что ждали этого приглашения с великим нетерпением. Напротив, лица их (как было отмечено всеми остальными домочадцами — а они сгрудились на террасе испуганной кучей, едва только опер переступил порог дома) выразили растерянность и недовольство.
— Вы что же, их арестовываете? — хрипло спросил Новлянский.
— Их приглашают в отдел для беседы. Не волнуйтесь, граждане, до всех тут очередь дойдет. Сначала они, потом… — Сидоров покосился на Корсакова, причем так, что тот изменился в лице.
Опер пошептался с дежурившими в доме сотрудниками милиции, еще раз для чего-то осмотрел спальню Зверевой, а потом они тронулись в путь.
Поначалу приятели молчали. Потом Кравченко не выдержал:
— А не рано мы заявимся?
Сидоров зыркнул на него в переднее зеркальце.
— Нормально, — ответил он с усмешечкой. — Там хорошим людям всегда рады."
"В голосе его звенела этакая зловещинка, и Мещерскому поневоле стало тревожно. ""Куда же это он нас везет?
Мне казалось, мы к его подружке едем, а выходит…"" Но Кравченко быстро расставил все точки над ""и"".
— Тормозни-ка у станции — попросил он.
— Зачем еще? — хмыкнул Сидоров.
— Цветы продают. Не можем же мы в гости и без подарка… Наталья Алексеевна какие цветы больше уважает?
— Спроси что полегче, — опер улыбнулся. — Э-э, Вадя, слышь… Хризантемы только не бери. А то вроде как для кладбища…
Сказано — сделано. Вскоре Мещерский уже глубокомысленно созерцал пышный букет в хрустящем целлофане. (Кравченко не поскупился — розы были первый сорт.) И тут внезапно его посетило чувство, что их ждет впереди нечто необычное и интересное. Мещерский вздохнул: а ну как надежда снова обманет?
Обстановочка «Гнезда кукушки» — интерната для психбольных и «санатория УО, умственно отсталых» (именно так Сидоров представил ему это заведение) — произвела на него сложное впечатление.
Он шел осторожно, Кравченко — уверенно. И вид у него с букетом пурпурных роз был донельзя торжественный и чинный.
Если пациенты «Гнезда кукушки» насторожили Мещерского, то заведующая Наталья Алексеевна ему определенно и бесповоротно понравилась.
