В темном заброшенном городке с колючей атмосферой, где молния пугающе блещет через развалины, и шепчет ветер о древних тайн. Здесь бесконечными вереницами бродят рыжие муравьи-великаны, а капли дождя как будто бы пытаются пробить каменные стены. Это место навевает страх и трепыхание в воздухе — именно здесь ты будешь исследовать таинственный "Темный Инстинкт"....
А почему бы и нет? — думал он. Разве мать не разрушила его собственное счастье в браке? Разве не виновата она в том, что с ним произошло? В этих его рассуждениях, ребята, не стоит искать логики. — Мещерский скорбно вздохнул. — В этом деле не существует привычной логики поступков и причин, их порождающих. Вадька вон совершенно прав в этом. Нет логики, потому что человек винил в своем горе тех, кто был одновременно и виноват, и не виноват перед ним. И он сам отлично это понимал, а поэтому называл все это СУДЬБОЙ.
— А я-то голову ломал: ну почему Шипова убили на дороге? — хмыкнул Кравченко. — Ведь нелогично это.
Опасно, глупо, а Корсаков просто…
— Корсаков своими действиями реконструировал, воссоздавал миф. Судьба уготовила ему роль Эдипа — что ж, он покоряется судьбе и фактически начинает выступать в роли ее слепого орудия. Думаю, несмотря на всю сжигавшую его ненависть, решиться на убийство — тем более на матереубийство! — было для него непросто. А потому внутренне он всегда искал для себя оправданий: «Мои поступки не только мщение, но и покорность судьбе».
Первым пал муж — согласно мифу некий царь, убитый на проезжей дороге. Участь Сопрано была уже решена.
Надо было только подкараулить удобный случай, а то, что судьба его предоставит, Корсаков не сомневался. Нож свой он…
— Он его с собой привез из Москвы в сумке с вещами, — буркнул Сидоров.
