На роскошной даче оперной примадонны Марины Зверевой происходит серия убийств: убит её муж, задушена сама певица, убита её подруга. Следователь Игорь Градский должен разобраться, является ли это делом маньяка или преступления имеют более сложный замысел, связанный с секретами знаменитой певицы.
Раздел Chitat.online для книги «Темный инстинкт» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
На роскошной даче оперной примадонны Марины Зверевой происходит серия убийств: убит её муж, задушена сама певица, убита её подруга. Следователь Игорь Градский должен разобраться, является ли это делом маньяка или преступления имеют более сложный замысел, связанный с секретами знаменитой певицы.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Татьяна Юрьевна Степанова Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
На роскошной даче оперной примадонны Марины Зверевой происходит серия убийств: убит её муж, задушена сама певица, убита её подруга. Следователь Игорь Градский должен разобраться, является ли это делом маньяка или преступления имеют более сложный замысел, связанный с секретами знаменитой певицы.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Откуда это здесь?
— Ну-ка, братцы, погодите, — Сидоров быстренько оттер их в сторону. — Знакомая тряпочка?
— Это вещь Марины Ивановны, — упавшим голосом возвестил Мещерский.
— А здесь.., здесь волокли что-то тяжелое, ветки вон сломаны…
Сидоров пощупал излом."
"— И недавно совсем. Ну-ка пойдем глянем.
Они продрались сквозь кусты и очутились на полянке, поросшей пожелтевшей осокой. В эту полянку отлого переходил склон невысокого холма — песчаная почва, несколько молодых сосен. По холму вилась узкая тропка, видимо, проложенная тут неутомимыми дачниками. Оканчивалась она возле какого-то бетонного кольца, низко врытого в землю. Мещерский поначалу даже и не понял, что это, — солнце слепило. Потом разглядел — нечто наподобие артезианского колодца или заброшенной бетонной опоры, а возле нее…
— Мать честная! — ахнул Сидоров. — Ну, дождались!
Мещерский закрыл глаза. Секунду назад, ощущая в ладони прохладный шелк, он уже подспудно готовился к тому, что, ВОЗМОЖНО, УВИДИТ, но.., увидел совершенно другое. СЛАВА БОГУ? СЛАВА БОГУ, ЭТО НЕ ОНА. А…
У колодца в нелепо-неестественной позе лежал тот, с кем всего три часа назад они расстались у ворот дачи: Андрей Шипов. Мещерский с трудом овладел собой, заставил себя СМОТРЕТЬ: майка и джинсы Сопрано залиты кровью.
Зияющая рана на хрупком горле. Спутанные волосы, а в них — травинки, листочки, мелкие сучья, сор. Лицо — восковая маска, изуродованная судорогой. Мещерского снова поразило сходство Шипова с Киану Ривзом в образе Будды из фильма Бертолуччи, теперь Будды страдающего, излучающего боль. Шипов как-то странно полусидел, прислонившись к колодцу, — ноги, перепачканные кровью, согнуты, руки — как плети, торс выгнут, словно в последней агонии мертвец порывался встать.
Сидоров склонился над трупом.
— Телефон на даче имеется? — хрипло спросил он, облизывая враз пересохшие губы.
— Да. И у нас «сотка». Только в комнате осталась. — Мещерский тоже не узнавал своего голоса.
— Слетай мигом. На холм, берегом озера — тут недалеко. Номер 56-13, а лучше волоки сюда, я их сам вызову.
И никаких комментариев там. Никому, слышишь?!
Этого он мог бы и не говорить. Когда Мещерский скрылся за соснами, они на пару с Кравченко снова повернулись к трупу. Кравченко осторожно обогнул бетонное кольцо.
— Это колодец, — сказал он. — Заброшенный. Рельсами вон забили. А тут что? Кровь. На стенке — смотри-ка.
И здесь тоже, на этих свайках. — Он указал на толстые полосы металла, крест-накрест прикрывавшие черный зев колодца.
Потом он присел на корточки. Осмотрел, насколько это было возможно без перемещения тела, спину Шилова — сбитая кверху футболка, на коже — вроде ссадины, но видимость была ограничена. Молча указал на все Сидорову. Тот осторожно провел рукой по карманам джинсов убитого.
