В темном заброшенном городке с колючей атмосферой, где молния пугающе блещет через развалины, и шепчет ветер о древних тайн. Здесь бесконечными вереницами бродят рыжие муравьи-великаны, а капли дождя как будто бы пытаются пробить каменные стены. Это место навевает страх и трепыхание в воздухе — именно здесь ты будешь исследовать таинственный "Темный Инстинкт"....
— Мы еще вам чем-то можем помочь? — вежливо спросил следовательшу Мещерский.
— Пока это все. — Ее прокуренный бас громыхнул в тесном кабинетике, где было просто не продохнуть от сизого дыма. А мощный бюст, обтянутый серым мохеровым свитером, был густо посыпан пеплом, словно голова грешника."
"— Когда убийцу задержат? — осведомился для порядка и Кравченко.
— Это не ко мне вопрос.
— Ну, у нас же друзья на даче волнуются. Шутка ли, на воле бродит псих с топором!
— Сейчас много психов бродит. — Она закурила новую сигарету.
— Не знаем, возможно, неделю.
— Ясно. До свидания. Спасибо за помощь.
— Чистый комиссар из «Оптимистической», — поежился Кравченко, когда Сидоров сажал их в машину (на часах, было уже четверть третьего). — Так и подмывало спросить:
«А кто не хочет комиссарского тела?»
Опер ухмыльнулся:
— Да будет вам известно, у нее муж — фермер. Нутрий они разводят. Натуральное хозяйство, так сказать. Валентина все хвалится — дотяну до пенсии, пошлю вас всех в баню и буду крысят на шубы разводить.
Мещерский подумал, что наверняка прокурорша отправилась на осмотр места происшествия прямо от своих нутрий: получили объяснение и ее грязные резиновые сапоги, и нелепая куртка.
— Новости-то хоть есть у вас по розыску этого ублюдка? — осведомился Кравченко.
— Если б он просто ублюдком был, — Сидоров мечтательно вздохнул. — С таким бы я церемониться не стал.
При задержании — щелк и… А кто мне докажет, что это не самооборона была? Только ведь он вроде больной.
— Как его величают-то?
Опер полез в нагрудный карман и достал глянцевую карточку фоторобота.
— Любуйтесь на всякий пожарный.
Приятели рассматривали подозреваемого в убийстве психопата.
— Нестарый еще, — заметил Кравченко, — правда, уже лысеть начинает. От лишений, что ли? А по лицу и не скажешь, что с приветом. Из интеллигентов?
— Работал в КБ точной механики в одном «ящике» закрытом. Вот тебе и отбор оборонки. Там, видно, и свихнулся. — Сидоров перевернул снимок.
Мещерский внимательно смотрел на фоторобот — костистое невыразительное лицо, тусклые глаза, тонкие губы, впалые щеки, точно их втянули в себя в поцелуе, а вернуть на прежнее место позабыли. Было в этом лице нечто раздражающее: болен человек, опасен, безумен. А что с ним поделаешь? И правда, не стрелять же его как бешеного пса…
Подъехали к воротам.
