В темном заброшенном городке с колючей атмосферой, где молния пугающе блещет через развалины, и шепчет ветер о древних тайн. Здесь бесконечными вереницами бродят рыжие муравьи-великаны, а капли дождя как будто бы пытаются пробить каменные стены. Это место навевает страх и трепыхание в воздухе — именно здесь ты будешь исследовать таинственный "Темный Инстинкт"....
— Кравченко улыбнулся. — И в этом случае никто вас не осудит, если вы предпримете и кое-какие меры в отношении себя.
Только идиоты лезут на рожон. А потом вы можете заняться изучением и противной стороны, от которой и исходит эта реальная или вымышленная — это уж вам определять — угроза. Однако установить эту самую противную сторону бывает порой потруднее, чем выполнить все предыдущие пункты ваших обязанностей перед клиентом.
— Вадя, я так думаю: бабка зря меня просить не стала бы, — твердо сказал Мещерский.
К тому же, как мне бабуля призналась, и брак у них…
— На сколько она его старше?
— Кажется, на двадцать пять лет.
— Наскока-наскока? — Кравченко аж присвистнул. — Ты этого счастливчика видел?
— Нет. Только слышал, как он пел.
— Хорошо?
— Не могу тебе сказать. Чудно. Словом, ничего подобного я прежде…
— Увы, Серега, в опере я ни бельмеса. Ферштейн?
С Катькой вон зимой на «Кармен» ходили в Большой, помнишь? Катька как лампочка вся светилась, ты тоже — того, ну кумекал, в общем, даже замечания какие-то выдавал. А я — как пень. — Кравченко сокрушенно развел руками.
— Не в опере тут дело, Вадя.
— Ну это ясно. Наследство, да… А этот муж ее третий, ну прежний, действительно дорого стоил?
— Очень дорого. Зверева, насколько я узнал, выходила замуж четыре раза. Первый был дирижер Новлянский.
У него к тому времени от первого брака было уже двое детей. Зверева с ним прожила почти десять лет. А потом уехала по контракту в Италию. Ну, брак и треснул. Но детей первого мужа она не забывала.
В общем, капиталист — не нашим чета.
