Я Темный Лорд Кассиан. В моих руках тьма и могущество, но даже это не может удовлетворить мое глубокое dissatisfaction с жизнью. Несметные богатства и безграничная власть оставляют меня чувствовать себя скромно — вот что так бесит в этом мире. Пока индивиды злобно кричат на мне, я понимаю, какое оружие приносит разрушение. Темный Лорд Устал....
Тот Калев, которого она знала, никогда бы не смог создать ничего подобного. Он не смог бы даже вообразить это. Тот, кто построил это, был не простым магом.
И эта мысль пугала ее больше всего.
Дарина вышла из машины и подошла к массивным воротам. Они были закрыты. Ни охраны, ни звонка. Ничего. Она просто стояла перед ними, как просительница.
Прошел час. Никто не вышел. Солнце начало припекать. Дарина из рода Орловых, привыкшая, что перед ней распахиваются любые двери, просто стояла у ворот, и ее игнорировали.
Прошло два часа. Ее решимость начала сменяться раздражением, а затем и гневом. Что он себе позволяет⁈ Кем бы он ни стал, кем бы ни был одержим, он все еще носил имя Калева Воронова! И она, его подруга детства, приехала, чтобы помочь! А он… он просто заставляет ее ждать, как какую-то служанку!"
"Прошло три часа. Ее гнев утих, сменившись упрямой яростью. Она не уедет. Она будет стоять здесь хоть до ночи и заставит его выйти.
Именно в этот момент ворота с тихим шипением открылись.
— Госпожа Дарина? — его голос был ровным и безэмоциональным. — Господин вас примет.
Он не извинился за долгое ожидание. Просто констатировал факт.
Дарина, сглотнув свой гнев, кивнула и пошла за ним. Мужчина, который представился Глебом, провел ее по идеально вымощенным дорожкам. Чем глубже она заходила на территорию «Эдема», тем сильнее становились ее смешанные чувства.
Это место было прекрасно. Идеально. Гармонично. И от этого становилось еще страшнее. Это была красота чужого, непостижимого разума.
Глеб привел ее к беседке из светлого дерева в центре зарождающегося сада. Там, в кресле, спиной к ней, сидел он.
Мужчина медленно повернулся.
Это было лицо Калева. Те же черты, те же темные волосы, та же аристократическая бледность, но глаза… глаза были другими. Пустыми, холодными, древними. В них не было ни капли той теплоты и неуверенности, которую она помнила.
