Автор
Читинская область, застывший осенний день в Верхних Каменках. Ливни превратили дорогу в грязь и замкнули деревню в таинственный лесной уют. Освещение редко падает на черствые лица Инквизитора, он словно тень в полутени, ожидая самого страшного.
* * *Москва, Напрудная улица,
21 сентября, воскресенье, 06:37.
Ему было немного жаль, что все пошло таким путем, но жизнь есть жизнь, и если наемники не согласились работать на него, им все равно придется потрудиться. По-другому, но все равно для его пользы. Приближается серьезный момент, ключевой момент, один из главных эпизодов его жизни, и пора ввести в игру еще одну составляющую: пусть нелюди, вместо того чтобы мешать рвущейся наверх Курии, занимаются внутренними дрязгами.
Глеб остановился на берегу Джамгаровского пруда, у самой воды, и небрежно поправил воротник легкого плаща, укрывающего от мелкого, промозглого дождя.
— Ваш звонок застал меня врасплох.
Неясная, плотно закутанная в темный плащ фигура вынырнула из-за деревьев и остановилась в двух шагах от Сухорукова. Ее появление могло стать неожиданностью для кого угодно, но не для Глеба.
— Мне срочно понадобилась поддержка, — вежливо ответил Сухоруков. — Дело необычайной важности: помеха, которая возникла на пути, способна поставить под удар всю операцию.
— Пожалуйста, будьте конкретнее.
— К сожалению, — тщательно подбирая слова, сообщил Глеб, — мы стали жертвой предательства. Один человек, пользовавшийся нашим безусловным доверием…
— Вы говорите о Марке?
Сухоруков тонко улыбнулся.
— Ну что вы! Молодого человека мы контролировали с той самой минуты, как он попал в поле зрения Курии.
— Тогда почему его казнили?
— Мне нужно было сплотить адептов перед битвой. Кровь Марка оказалась кстати.
— И ведь не поспоришь, — вздохнула фигура. — О каком предательстве, в таком случае, идет речь?
Глеб удовлетворенно усмехнулся. В душе. В глубине души. В самом дальнем и хорошо запрятанном ее уголке. Каким-то образом они уловили смерть Марка, но не узнали, где она произошла, в противном случае он бы почувствовал.
— Меня предал Иван Хазаров.
— Иван?!
— Я был удивлен не меньше вас, — вздохнул Сухоруков. — Старик обратился к Кортесу и успел рассказать наемнику достаточно много ненужных подробностей о деятельности Союза.
— И о нашем сотрудничестве? — фигура обеспокоенно пошевелилась."
"— О нашем сотрудничестве знаю только я, — успокоил собеседника Глеб.
