Язык проглотите! И икры, чтобы водочку оттенить…
— Искуситель! И что, икра не перемороженная?
— Обижаете, ваше благородие, ачуевская паюсная!
— Всё. Убедил. Неси! Не то мы тут с Гаврилой слюной захлебнёмся, до фронта не доехав.
— Сей минут! — метрдотель скрылся за неприметной дверью у буфета.
Я выдохнул. Смотреть на этот спектакль двух актёров было потрясающе занимательно. И некоторые сомнения порождали во мне десятки вопросов, ведь начальник совсем недавно заявлял об ограниченности своих финансовых ресурсов. Объяснения с пожеланием оружейного мастера и открывшиеся мне в характере Ивана Ильича некие черты фаталиста, конечно, многое объясняли. Но не всё. Виданное ли дело: проесть и пропить двадцать рублей! Три пары сапог! Наверное, я не совсем русский… Или длительное отсутствие алкоголя в моей первой жизни несколько испортило мой характер…
Пока я раздумывал, на столе перед нами выстроились: полуштоф холодной со слезой Смирновки во льду и косушка шустовской рябиновки (сопровождаемая словами официанта: «От заведения!»), рядом с бутылками на фарфоровом блюде покоился окорок провесной, нарезанной прозрачно-розовыми, бумажной толщины, ломтиками. На небольшом медном подносе посреди стола очутилась распаренная тыква с гречневой кашей и солёными огурцами, покрытыми тающим на глазах инеем и мочёной брусникой во льду. На отдельной тарелке дымились жареные мозги на чёрном хлебе. Всё это скромно подпирали два небольших, с кулак, серебряных жбана: один с серой зернистой, другой с блестяще — чёрной ачуевской паюсной икрой.
— Ну что, Гавриил Никитич, — степенно расправил усы коллежский асессор, — извольте ангела за трапезой, друг мой, ангела за трапезой, да простит нам Господь наши прегрешения…
— Спаси вас, Господи! — уже наученный отцом Афанасием, ответил я. Хотя и сомневался, уж не богохульствует ли Вяземский? Но тот вёл разговор вполне серьёзно и с осознанием содеянного.
— Что, осудишь меня, Гаврила? — пристально взглянул на меня Вяземский.
Я ответил ему открытым взглядом и улыбнулся.
— Нет, Иван Ильич. Ведь в ад направляемся с вами, ад на земле, сотворённый людьми. Тут уж не до поста. Да и мнится мне, не увидим мы больше таких разносолов, как в этом ресторане, — я широко обвёл рукой волшебные дары от «Деда Мороза».
— Правильно мыслишь, охотник! — поддержал мою улыбку врач, — давай по первой, за сегодняшний успех. Уж очень ты мне удружил, братец. Побольше бы таких помощников.
