Жанр
Необычный попаданный оказался Тенью Миротворца, вынужденный проживать несколько жизней под влиянием неведомых сил. Его судьба связана с войной и необходимостью выживания, что порождает мрачные интриги. Судьба бросает вызовы, заставляя искать смысл в хаосе.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Тень Миротворца»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Необычный попаданный оказался Тенью Миротворца, вынужденный проживать несколько жизней под влиянием неведомых сил. Его судьба связана с войной и необходимостью выживания, что порождает мрачные интриги. Судьба бросает вызовы, заставляя искать смысл в хаосе.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Владимир Георгиевич Босин Легкое чтение Фантастика Попаданцы Фэнтези подборки серии
Необычный попаданный оказался Тенью Миротворца, вынужденный проживать несколько жизней под влиянием неведомых сил. Его судьба связана с войной и необходимостью выживания, что порождает мрачные интриги. Судьба бросает вызовы, заставляя искать смысл в хаосе.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Довольно нам будет к десерту и шустовской…
К финалу трапезы, когда мы потягивали из ликёрных рюмочек рябиновую и любовались выставленными в высокой вазе микроскопическими пирожными, нам принесли целый кофейник горячего свежезаваренного кофе на спиртовке и микроскопические фарфоровые чашечки.
Иван Ильич давно расстегнул две верхние пуговицы на кителе и распустил ремень портупеи. Я же чувствовал, что моя исподняя рубаха промокла насквозь, а по вискам течёт пот, как после интенсивной тренировки.
Нас спасали принесённые предусмотрительным официантом охлаждённые салфетки из ненакрахмаленного полотна. Да-а, расслабились так расслабились.
— А скажи-ка мне, Гаврила Никитич, кто ты такой? — неожиданный вопрос коллежского асессора застал меня врасплох.
— Э-э-э…простите, Иван Ильич, не понимаю вас, — постарался я скрыть замешательство, привстав и доливая кофе в чашки. И, естественно, облажался, пролив на скатерть пару коричневых капель. Ну не Мата Хари я, ни разу. Да и Вяземский, похоже, не идиот. Нетипичное поведение и половину моих проколов наверняка бросились в глаза. Интересно, какие?
И тут на меня накатило неожиданное спокойствие. А что такого случилось? Ну, подозревает меня офицер в неполной откровенности. А что мешает мне открыться ему? В худшем случае примет за сумасшедшего или посмеётся, обзовёт фантазёром. А если поверит? Пожалуй, нелишне будет иметь в этом мире человека, на которого я смогу положиться. Как там сказал Странник в напутствии? «Твори любую х@йню, Гавр!» Легко сказать. Я же не бессмертный супермен. Да и того, если вспомнить, ухойдакали. Может, зря я осторожничаю? Без разумного риска искать мне Демиурга до морковкина заговенья…
Все эти мысли мгновенно пронеслись у меня в голове. Я всмотрелся в расслабленное лицо Ивана Ильича, не выражавшее ни осуждения, ни гнева. Лишь живое любопытство и интерес.
— Всё ты понимаешь, Гаврила. Правильную речь и манеры ещё можно объяснить длительным общением со ссыльным политическим учителем. Как там его?
— Густав Густавович Штерн, — вот же, память у Вяземского! Лишь раз упомянул я при нём о выдуманном мной наставнике. А поди ж ты, запомнил!
— Ну да. Штерн. Живой ум и хорошая память. Природная смекалка. Но скажи мне, дорогой мой крестьянский сын, где ты растерял свою набожность. Отец Афанасий сказал, что молитвам тебя пришлось учить с нуля. Он хоть и бывший каторжник, а верит людям, но и хорошо в них разбирается. Сказал, мол, что не врёшь, а лишь не всё договариваешь.
