Удивительного терпения человек! Он всё больше отдавал должное лишь техническим новинкам, быту и, как ни странно, искусству. Особенно Вяземского заинтересовал синематограф. Когда же он понял, что такое телевидение, то забросал меня вопросами по самую макушку. При этом князь обладал потрясающей способностью выделять главное из моего рассказа и делать из этого потрясающие выводы. Например, он указал мне на тот факт, что я, будучи в этом времени уже целую неделю, не проявил интереса ни к одной газете. Из чего он справедливо решил, что я привык пользоваться совершенно иным источникам информации. Коллежский асессор завис почти на три минуты после моего не совсем внятного, но эмоционального объяснения, что такое Всемирная паутина и чем она так удобна в поиске информации.
Наше безделье сурово и неотвратимо было прервано баронессой Вревской, приведшей для занятий личный состав вместе с одним из санитаров в качестве наглядного пособия или медицинского манекена. Ольга после рассказа военного врача о том, как я проводил приёмы кардиореанимации Фёдору, решительно настояла на демонстрации и обсуждения с остальными сёстрами милосердия и санитарами.
И работа закипела. Я не был столь наивным, чтобы не понимать, что с практической точки зрения эти ещё недавние гимназистки дадут мне значительную фору. Так и оказалось: ловки руки сестёр милосердия исполняли повязки любой сложности с той сноровкой и аккуратностью, что даётся лишь при многократном повторении. Спор возник лишь во время моих объяснений по поводу проведения непрямого массажа сердца и кратности их соотношения приёмов дыхания рот-в-рот. Если мне, как врачу двадцатого-двадцать первого века достаточно было объяснения «статистически максимальный результат выживаемости», то девушек, напротив, интересовало всё: почему именно столько, почему именно так складывать руки и почему на эту точку грудной клетки. И если с анатомическими обоснованиями я неплохо справился, то с авторитетом мне существенно помог Вяземский, подкрепив мои словам наличием неких статей в английских и французских журналах. Единственным камнем преткновения явился вопрос об искусственном дыхании рот-в-рот. В моём времени в большинстве случаев это считалось излишним, разве что при утоплении. Сёстры милосердия же начали горячо возражать, считая это непреложным условием оживления пострадавших, несмотря на «не совсем приличный способ», как обозначила его княжна Кирилловская, маленькая остроносая брюнетка, спорившая больше всех. Пришлось объяснять основную цель этого приёма: раздражение выдыхаемым углекислым газом рецепторов регуляции дыхательного центра в продолговатом мозге.