Тень Миротворца — читать онлайн бесплатно полностью

А также пояснить, что, чаще всего, отвлечение на дыхание рот-в-рот не столь оправдано, как непрерывный непрямой массаж сердца для возобновления нормальной функции системы кровообращения. Демонстрируемые мной при этом тройной приём Сафо и комментарии об обязательности проверки свободной проходимости верхних дыхательных путей, не чинясь и не мешкая, пальцами, а в случае западения языка — и до крайних мер, прикалыванием оного английской булавкой к вороту.

— Это же варварство какое-то, — прошептала Лиза, прикрыв рот руками.

— Отнюдь, мадемуазель, это суровая необходимость. Что будет лучше? Задохнувшийся от отёка и западения языка солдат или небольшой дискомфорт от маленькой дырочки в его языке, о которой он даже и не вспомнит, придя с Божьей помощью в себя?

— Мы часто вынуждены творить малое зло, дабы воспрепятствовать большему, — назидательно произнёс Иван Ильич.

— Я бы добавил, уважаемые дамы, что военно-полевая медицина на догоспитальном этапе, то есть на самом сложном отрезке: от места ранения, которое чаще всего происходит в боевых условиях на поле боя и до того момента, как раненый попадает в ваши умелые руки под руководством Ивана Ильича, и есть то самое место и время, где требуется максимальный рациональный подход. И может показаться, что вы совершаете чудовищное злодеяние, выбирая кому жить, а кому умирать. И решить для самих себя вы это должны уже здесь, на пути на фронт. Если не готовы, то путь вам куда угодно: в лазарет к койкам раненых, в операционные, санитарные поезда и госпитали, но не в окопы и прифронтовые перевязочные пункты.

— Вы говорите чудовищные вещи, Гаврила Никитич, — сокрушённо покачала головой баронесса Вревская.

— Цифры — упрямая вещь, Ольга Евгеньевна, — вздохнул я, — там, где верно ведётся сортировка раненых на первичном этапе, выживаемость личного состава от ранений возрастает втрое, а то и вчетверо. Вы будете стремиться спасти всех, а в итоге спасёте единицы. Вам придётся взять тяжкий груз решения и выбора на свои плечи, больше некому. Вас для этого учили. Учили, как я понял на совесть, учили распознавать в большинстве случаев, сколько кому осталось в зависимости от тяжести ран. Готовьтесь к тому, что придётся работать в условиях жесточайшего дефицита всего: медикаментов, бинтов, людей, а главное, времени. Его и на подумать-то будет всего-ничего…

Что-то я разошёлся. Иван Ильич из-за спин сестёр милосердия уже несколько минут семафорил мне, делая большие глаза. Это для него я понятен и мои пожелания вполне рациональны. А для остальных я вольнонаёмный Пронькин. И теперь он вещает, как какой-то, извините, пророк. Пришлось, всё же, Вяземскому вмешаться:

— Вот что значит, таёжный опыт, мои дорогие слушательницы.