Да, господа! — я поднял ладони, призывая к порядку загудевших мужиков, — вы оденете чепцы и повяжете косынки так, чтобы оставить открытым лишь переднюю часть лица, низ которого прикроете ватно-марлевыми повязками, оставив свободными лишь глаза. Кто не хочет, Иван Ильич согласится, того будем считать дезертиром! Для успокоения вашего мужского самолюбия могу предложить надеть поверх чепцов и косынок фуражки. Повязки с красным крестом, полагаю пока следует снять, так как потом их придётся сжечь. А это нерационально. Жаль, что нет возможности защитить вам глаза… — последнюю фразу я произнёс почти вполголоса, но Вяземский услышал.
— Позвольте, Гаврила Никитич, — князь достал свой бумажник и положил рядом с моими купюрами две «катеньки», то бишь кредитные билеты в сто рублей каждый, — Демьян, к тем покупкам, что указал Гавр, пусть посетят аптеки. Там продают очки без диоптрий, сойдут и новомодные от солнца. Только пусть с сильно тёмными стёклами не берут.
— Демьян, — вмешался я, — Самара — как-никак город губернский. Пусть поспрашивают насчёт очков для самокатчиков, мотоциклистов, лётчиков. Знаешь, такие с резиновыми или кожаными насадками. Такие лучше защитят. Но и идея Ивана Ильича просто замечательная!
— Сообразим, вашбродь, — кивнул унтер, бережно складывая деньги в тряпицу.
— Все остальные вводные в процессе работы. Ещё надо будет решить, как взаимодействовать с остальными медиками, но это уже дело начальства, — я недвусмысленно шагнул в строй к своим санитарам, полностью уступая место военному врачу РОКК.
— Надеюсь, всем всё понятно? — строго взглянул на нас Вяземский, — надеюсь, нас ждут всего лишь тиф, холера и дизентерия. Потому, как ежели чума…всё же турки… — он нервно потёр подбородок, — но не будем раньше времени панихиду справлять! Если кто почувствует себя плохо или сознание помутится, сообщать старшему по команде немедленно. Санитары — младшему унтер-офицеру Стычке, сёстры милосердия — мадемуазель Вревской! Да хранит нас Господь и вдохновляет Святой Георгий! Через четверть часа построение на перроне!
Народ споро, без суеты рассосался по вагонам. Я последовал за Вяземским, но в коридоре, увидев замешкавшуюся Вревскую, остановил её:
— Ольга Евгеньевна, два слова.
— Слушаю, герр Пронькин.
— Хочу дать дельный совет вашим сотрудницам. При всех не стал, совет деликатного свойства.
— Я внимательно слушаю.
— Рационально было бы переодеть сестёр милосердия в солдатское бельё. И переодеваться легче и пот впитывает не в пример лучше. А что будет очень жарко, не мне вам говорить. Ваши серые форменные платья из плотной шерсти и…
— Я поняла, герр Пронькин. Постараюсь довести до сестёр.
— Обяжете, Ольга Евгеньевна.