В мире, где все зависело от природности клятвы и восхитительных нарядов, Кендан сознавал, что ему предстояло защёлкнуть на её ошейнике. Цепи или наручники — не более чем формальность в Краю Тысячи островов, где рабыням запрещено отращивать волосы и ходить с поднятой головой. Однако магистр Гедрис любил следовать формальностям как нельзя лучше....
Сама мистресс Блом порхала по комнате в воздушном розовом платье с бокалом в руке, беспрестанно болтая и бросая на Мартейна Фоули долгие взгляды. Она совсем не была похожа на ту грымзу, что учинила допрос прислуге и унижала меня оскорблениями. Настоящая притворщица!
— Ты устал, Тейн? Тебя замучили старые пауки? — ворковала она.
— Я в порядке, — коротко ответил советник и, заметив меня с подносом, спросил: — Как прошли занятия?
— Ах да, — спохватилась учительница и сделала мне знак задержаться.
— Вообще-то я спрашивал Эли, — остановив на мне взгляд, пояснил Тейн.
— Всё хорошо, господин, — тихо сказала я. — Мы изучали…
— Всё плохо, — перебила меня мистресс. — Девочка не знакома с теорией и с трудом читает даже учебник для школьников. Её дар очень слаб. Едва ли в крови содержится хотя бы восьмая часть магической крови. Скорее всего — одна шестнадцатая.
— Неужели? А я был уверен, что она чистокровная волшебница! — удивился советник.
По его глазам я поняла, что он в самом деле удивлён поведению старой знакомой.
— Ты ещё так молод и впечатлителен, Тейн, — притворно вздохнула Инис Блом. — Твой дар откликается на малейшие признаки магии. Боюсь, тебя обманули и продали тебе обычную человеческую девушку, хотя и в ошейнике. Ты же знаешь, сколько стоят миралитовые украшения.
— Выходит, я зря побеспокоил тебя, Инис, — в тон ей ответил Мартейн.
— О, нет, я не имела в виду, что отказываюсь от уроков! — спохватилась мистресс.
"— Я могу идти? — спросила я, переступив с ноги на ногу.
— Да, ты свободна на сегодня, Эли, — сказал мне господин Фоули.
Я поклонилась, пожелала им хорошего вечера и вышла в коридор. На душе скребли кошки. Нет-нет, я вовсе не рассчитывала, что после нашего случайного поцелуя моя жизнь резко переменится. Своё место я знала хорошо. Слова о безродной и жалкой рабыне давно не задевали мою душу: это была чистая правда, зачем на неё обижаться?
Но мне всё равно было досадно, что Мартейн проводит время в компании этой лицемерной крысищи! Если бы он только знал, как она ведёт себя за его спиной! А при нём — сама любезность.
— Почему не танцуешь? Боишься, что жена неожиданно вернётся? — допытывалась мистресс.
— Оставь в покое мою жену, Инис, — сурово сказал Тейн.
