В мире, где все зависело от природности клятвы и восхитительных нарядов, Кендан сознавал, что ему предстояло защёлкнуть на её ошейнике. Цепи или наручники — не более чем формальность в Краю Тысячи островов, где рабыням запрещено отращивать волосы и ходить с поднятой головой. Однако магистр Гедрис любил следовать формальностям как нельзя лучше....
Мы должны заключать браки с равными себе, иначе как сохранить магическую силу и передать её потомкам?
Мистресс Блом незаметно пододвинулась к нему — и как только ей удалось так бесшумно сдвинуть с места тяжеленный стул! Я осторожно собрала пустые тарелки и водрузила их на поднос.
— Почему же ты не вышла замуж за равного себе? — хмыкнул советник, бросив на собеседницу короткий безразличный взгляд.
— Может быть, потому, что мне нет равных? — расхохоталась моя учительница.
«Потому что ты страшная и противная крысища», — подумала я, выходя из столовой.
Заваривая чай, я краем уха слушала болтовню Веры с кухарками. Моя впечатлительная подруга вовсю переживала за судьбу поместья Фоули.
— Вот увидите, всем нам не поздоровится, когда господин Мартейн женится за этой грымзе! — причитала она.
— Да брось ты, не совсем же он дурак! Что же у него, глаз нет? Она же в подмётки не годится нашей милой Адриане! Губищи и волосья накрасила, как бродячая артистка, и думает, что он посмотрит на неё? А голос какой — хоть уши затыкай. Скрипит, как несмазанная телега! — возмутилась кухарка.
— И ругается всё время, — громко зашептала посудомойка. — А Лидия, которая у ней в комнате прибирает, говорит, что чемодан этой мистрессы битком набит кружевными сорочками и приворотными зельями.
— Ты следи, Эли, как бы она в чай господину Мартейну чего-нибудь не накапала! — дала мне указание Вера.
Такая мысль даже не приходила мне в голову. Надеюсь, у Тейна под одеждой спрятаны защитные амулеты! Я вернулась в столовую и разлила ароматный чай по тонким фарфоровым чашечкам. К этому моменту стул мистресс Блом уже вплотную подъехал к стулу Мартейна. Советник отодвинул тарелку и сосредоточенно копался в папке с документами, которую прихватил из кабинета, а Инис заглядывала ему через плечо и что-то говорила вполголоса.
— Послушай, Инис, — вдруг сказал Мартейн, не отрываясь от изучения архивных справок.
— Да, что такое?
— Как давно ты не используешь дар? — спросил он и поднял голову.
От неожиданности мистресс Блом раскрыла свой красный рот и несколько секунд молча хватала воздух, как выброшенная на берег рыба.
