В мире, где все зависело от природности клятвы и восхитительных нарядов, Кендан сознавал, что ему предстояло защёлкнуть на её ошейнике. Цепи или наручники — не более чем формальность в Краю Тысячи островов, где рабыням запрещено отращивать волосы и ходить с поднятой головой. Однако магистр Гедрис любил следовать формальностям как нельзя лучше....
Можешь сделать так, чтобы она проснулась?
Роберт скрипнул стареньким стулом, поднялся и подошёл к буфету. Распахнув дверцы, он достал из тёмных недр шкафчика три узорчатых бокала и бутылку выдержанного вина, принёс всё это на стол. Неужели нас ждёт перемирие? Я собрала эликсиры в аптечку и поставила её на место.
— У меня не хватает для этого знаний, — ответил наконец Ниалл.
— Надо же! А ведь ты был отличником в Академии, — фыркнул Тейн. — Помню, отец всё время ставил тебя в пример.
— Чтобы прервать эксперимент, нужно найти якорь в сумраке.
— У Адрианы в лаборатории остались тетради с записями, — нахмурившись, вспомнил Мартейн. — Если это тебе поможет, приходи и изучай их.
Некромант наполнил бокалы тёмно-красным бархатистым напитком.
— Сомневаюсь, что она где-то записала формулу.
— Я хочу увидеть Адриану ещё раз, — сказал Мартейн, отбрасывая со лба мокрую чёлку и поёживаясь от холода.
— К сожалению, она не сможет ответить тебе. Её душа глубоко в сумраке.
— Всё равно, — помотал готовой советник. — Дай мне побыть с ней наедине. В последний раз.
— Конечно, — кивнул Роберт.
Так мы остались с некромантом вдвоём. Мы молча потягивали вино и невольно прислушивались к тому, что происходит в комнате, но было тихо.
— Господин Мартейн отправил меня к вам с письмом по поводу Алтаря Родовой стихии, — прошептала я. — Я не знала, что он пойдёт следом.
— Спасибо, Эли. Я прочту его позже, — чуть улыбнулся Роберт.
— Я верю, что у вас получится вернуть Адриану, — призналась я. — Вы только не сдавайтесь.
— Время ещё есть. Правда, если советник Фоули будет каждый раз пытаться сломать мне руки и челюсть, то много я не наколдую.
Мне нелегко было поверить, что за непроницаемой внешностью Роберта скрываются сильные эмоции. У стихийников всё просто: достаточно случайно брошенного слова, неосторожного взгляда — и ты уже вспыхиваешь, как сухой хворост.
