В мире, где все зависело от природности клятвы и восхитительных нарядов, Кендан сознавал, что ему предстояло защёлкнуть на её ошейнике. Цепи или наручники — не более чем формальность в Краю Тысячи островов, где рабыням запрещено отращивать волосы и ходить с поднятой головой. Однако магистр Гедрис любил следовать формальностям как нельзя лучше....
Когда мы закончили работу и уселись на ступеньках веранды под кустом, чтобы выпить чаю, Вера пододвинулась поближе и подмигнула мне:
— Ну, рассказывай, чего нового услышала в доме? От меня теперь толку мало, в курятнике-то одни перья да говно, никаких новостей! Студента-то, Рида, не вышвырнул ещё господин?
— За что же его вышвыривать? Он вроде прилично себя ведёт, — удивилась я.
— Даже слишком. Но все слуги знают, как наша Адриана ему нравится. Он бы ей, может, песни пел под балконом, если бы она не была женой советника!
Мне было неловко обсуждать личную жизнь хозяйки, но сдерживаться было ещё труднее.
— А что же госпожа Адриана? — шёпотом спросила я.
— А ничего! Студент ей этот даром не нужен, она мужа-то еле терпит. Чуть что — убегает в своё Междумирье к демонам, лишь бы от него подальше. Никто ей не мил, кроме чудищ сумрачных.
Вера глубоко вздохнула. Было видно, что причуды хозяйки-призывательницы ей никогда не понять, она просто излагала мне всё, что знала сама.
— Что же, госпожа совсем не любит мужа? Зачем же она вышла за него?
— Ох, видать, ничего ты не знаешь о призывателях, Эли! Она же из Веллирии сбежала. Господин Фоули увёз её оттуда чуть ли не силой, жизнь ей спас. За ней там Инквизиция охотилась… хотели поймать и на костре сжечь, вот так-то. Вот она и согласилась стать его женой. В благодарность, значит, за спасение.
— Из чувства долга?
У меня кольнуло в груди. Сейчас, когда загадка почти разрешилась, я оказалась не готова услышать правду.
— Откуда мне знать, долг там или ещё что. Может, и задолжала она ему за хлопоты, а отдать было нечем, вот и отдала… себя саму. А теперь хорошо если раз в месяц впустит его к себе в спальню, а то и совсем не пускает. А он ходит, злится, но любовницу себе не берёт.
— Любит жену?
— Ага. Вот ещё одна проблема ристократов — любовь.
Тут Вера подпрыгнула на ступеньке и уставилась на меня так, словно её ужалила огромная оса.
— Ах, а про детишек-то я тебе и не рассказала! Жуткая была история…
Глаза её округлились, и я немного испугалась. Вера огляделась по сторонам, схватила меня за руку и потащила за собой по дорожке между кустами гибискуса.
