В мире, где все зависело от природности клятвы и восхитительных нарядов, Кендан сознавал, что ему предстояло защёлкнуть на её ошейнике. Цепи или наручники — не более чем формальность в Краю Тысячи островов, где рабыням запрещено отращивать волосы и ходить с поднятой головой. Однако магистр Гедрис любил следовать формальностям как нельзя лучше....
И всё.
Запершись в каморке, я долго ещё размышляла обо всём, что увидела и услышала. Мысли толкались в моей голове, но ярче всех была одна. Запретная, невыносимая мысль, которую я не только не произнесла бы вслух, но не записала бы и в тайный дневник, если бы он у меня был.
Я поняла, что мне нравится советник Фоули. Я остро почувствовала необходимость в том, чтобы и меня кто-то обнимал и целовал. И чтобы этот кто-то был он, владелец острова Асфа. И он ещё смеет называть себя фантазёром и мечтателем. Нет, настоящая фантазёрка здесь я, безо всяких сомнений!"
"Пометавшись по комнате, я улеглась на кровать и накрылась с головой.
Так я и провалилась в сон — съёжившаяся в комочек и пылающая от стыда и злости на себя.
11
Когда на следующее утро я приступила к работе, на кухонном столе меня ждали подносы с завтраком и два комплекта приборов. Ночной морок и стыд приутихли, сейчас я искренне радовалась тому, что хозяева вновь сблизились. Я надеялась увидеть довольного жизнью советника Фоули и заспанную, но оттаявшую от его любви Адриану, которая обычно спала подольше, а сегодня поднялась для того, чтобы составить мужу компанию в столовой.
— Архимагистр заявился, собственной персоной! — громким шёпотом сказала мне кухарка.
— Ой, — заволновалась я. — А зачем?
— Кто его знает зачем? Противный старый хрен, так бы и подбросила ему в миску крысиного яду, тьфу! — Она выругалась и сердито плюхнула на поднос глиняный горшочек с кукурузной кашей. — Вечно изводит нашего господина придирками да замечаниями. Мечтает из Совета выгнать, да всё не выходит никак, Мартейн-то поумнее будет.
Я вспомнила, с каким жаром советник говорил о том, что не собирается сдаваться, и моё сердце вновь затрепыхалось в груди.
Уже схватив чайник и двинувшись в коридор, я мельком увидела своё отражение в маленьком зеркальце, закреплённом над раковиной. Миралитовый ошейник ярко блеснул в отражённых лучах утреннего солнца. Нет, я не должна показываться на глаза Архимагистра в таком виде! Пусть даже он узнает о том, что в доме Фоули есть рабыня с магическим даром, но не от меня.
