В мире, где все зависело от природности клятвы и восхитительных нарядов, Кендан сознавал, что ему предстояло защёлкнуть на её ошейнике. Цепи или наручники — не более чем формальность в Краю Тысячи островов, где рабыням запрещено отращивать волосы и ходить с поднятой головой. Однако магистр Гедрис любил следовать формальностям как нельзя лучше....
Вера помогала мне справиться со слабостью: с её помощью я ела, доползала до уборной или подолгу стояла у окна, любуясь цветущими розами и вдыхая свежий воздух.
— Мне так неловко лежать в постели и разглядывать потолок, пока все остальные работают, — призналась я новой подруге, когда мы вместе вышли на дорожку сада.
— Неловко ей, ха! — в своей обычной манере фыркнула Вера. — Было бы из-за чего. Лежи себе и воображай, будто ты богачка и делать тебе ничего не надо. Хозяева вон как о тебе пекутся, ещё бы, столько денег за тебя отвалили!
— В том-то и дело, — вздохнула я.
— Ну ты ж не виновата, что тебя эта тварь жуткая тяпнула! — развела руками Вера. — Как ты ещё выжить умудрилась, я бы на твоём месте от одного вида паучищи сразу померла бы. Я их страсть как боюсь! Больше, чем крыс с мышами.
— Хисс помог мне, садовый змей, я же рассказывала тебе. А ты не веришь, говоришь, что он злой.
— Может, и не злой, но кусачий, — недоверчиво скривилась Вера и добавила: — И страшный.
— Так он же оборотень, да ещё и наполовину. Такие не умеют до конца превращаться в зверей, существуют только в одном обличье — промежуточном. Из-за этого ни люди, ни настоящие оборотни не желают их принимать в семью, гонят прочь. Вот и попадают такие существа в рабство…
Я вспомнила детскую книгу об оборотнях, которую читала детям магистра Гедриса.
— И откуда только ты всё это знаешь, а?
Я чуть было не проговорилась, что читала, но в последний момент вспомнила о своей тайне.
— Магистр Гедрис, мой прежний хозяин, рассказывал детям, а я услышала.
Вера расплылась в довольной улыбке.
— Тоже, значит, не дура была подслушивать! А как иначе узнать, что в мире творится? Повар вон газеты любит выпрашивать и сидит читает, а в газетах-то одни враки.
Пока я лежала отравленная, я так изголодалась по любым новостям, что была рада и Вериной болтовне. Время было послеобеденное, подёрнутое дымкой солнце приятно ласкало лицо, в оливковой роще лениво перекрикивались зелёные попугаи. Вера говорила и говорила, а я всё чаще отвлекалась на свои мысли, изредка кивая подруге.
