В мире, где все зависело от природности клятвы и восхитительных нарядов, Кендан сознавал, что ему предстояло защёлкнуть на её ошейнике. Цепи или наручники — не более чем формальность в Краю Тысячи островов, где рабыням запрещено отращивать волосы и ходить с поднятой головой. Однако магистр Гедрис любил следовать формальностям как нельзя лучше....
Пусть сам придумает, что сказать хозяевам!
Нет, я понимала, что Адриана не отпустит меня работать на ферму. Она не оставит в покое мою кровь. Пойдёт на встречу с некромантом, будет добиваться своего. А Мартейн, узнав о будущем наследнике, воодушевится и кинется ей помогать, попутно продолжая воевать с неодолимым Магистратом. Моя линия жизни — то, о чём говорил змей Хисс, — всегда будет находиться в чужих руках.
Мысли бродили по кругу, как запертая заклятием тень, летающая вдоль ограды поместья Фоули. Так продолжалось до следующего утра.
— Я собираюсь съездить в Бухту радости, — сообщила мне хозяйка, покончив с поздним завтраком. — И хочу, чтобы ты поехала со мной, Эли.
— Это не опасно, госпожа?
Я вспомнила, что именно в этой бухте бросают якорь корабли пиратов и контрабандистов. Неужели Мартейн отпустит туда супругу?
— Тейн выделил целый отряд для моей охраны, хотя я бы справилась и сама! Мне нужно передать пакет для моих друзей в Веллирии.
Адриана всегда была так уравновешенна, в отличие от пышущего жаром и искрящего молниями мужа.
* * *В Бухту радости мы приехали в разгар солнечного дня. Это был небольшой портовый посёлок, зажатый двумя поросшими лесом горами и почти незаметный с моря. Утомлённые жарой телохранители разделились: четверо пошли сопровождать Адриану к таверне, где её ждал знакомый капитан, остальные рассыпались по базару.
"Конечно, местный рынок очень отдалённо напоминал шикарные торговые ряды Минтты и Луллы, но после нескольких недель, проведённых в тихом поместье, у меня и здесь закружилась голова от впечатлений. Здесь продавали всё вперемешку: оружие и пряности, самоцветы, ткани и шкуры леопардов, зелья и сушёную рыбу. И да, здесь были девушки, которые продавали себя за золотые монеты.
— Постой-ка здесь, — скомандовал он мне, завидев поодаль знакомого. — Никуда не уходи!
Я послушно встала в тень раскидистого дерева и стала думать, на что потратить несколько мелких монет, которые выдала мне Адриана. Мне жаль было транжирить их на сладости, хотелось купить что-нибудь на память.
