Семеро друзей когда-то победили древнее зло, терроризировавшее их провинциальный город. Но прошедшие годы не стерли память о кошмаре. Когда тень прошлого вновь нависает над Дерри, взрослые вынуждены вернуться, чтобы окончательно уничтожить воплощение ада и спасти новое поколение от ужаса.
Ке-бац! Так что весь уик-энд ему предстояло трудиться по дому, а может, и следующий. Рич принес соболезнования и спросил, придет ли Стэн в Пустошь на следующей неделе. Стэн ответил, что придет, если отец не запретит ему выходить из дома.
– Да ладно, Стэн, это всего лишь окно.
– Да, но большое, – ответил Стэн и положил трубку.
Ричи уже направился к двери из гостиной, но подумал о Бене Хэнскоме. Полистал справочник, нашел телефон Арлен Хэнском. Поскольку она была единственной женщиной из четверых Хэнскомов, телефоны которых значились в справочнике, Ричи решил, что именно Арлен – мать Бена, и позвонил.
– Я бы с удовольствием, но уже потратил все карманные деньги, – ответил Бен. Голос его звучал тоскливо и виновато. И действительно, деньги он потратил на сласти, газировку, чипсы и копченые говяжьи ломтики.
Ричи (который купался в деньгах и не хотел идти в кино один) нашел решение:
– Денег у меня достаточно. Билет я тебе куплю. Дашь мне расписку.
– Да? Правда? Ты сможешь?
– Конечно, – в некотором недоумении ответил Ричи. – Почему нет?
– Хорошо! – радостно воскликнул Бен. – Просто отлично! Два фильма ужасов. Ты сказал, один с оборотнями?
– Да.
– Круто. Я люблю фильмы с оборотнями.
– Эй, Стог, смотри не наложи в штаны.
Бен рассмеялся.
– Увидимся перед «Аладдином», да?
– Да, договорились.
Ричи положил трубку и задумчиво посмотрел на телефонный аппарат. Внезапно ему подумалось, что Бену Хэнскому одиноко. И он сам тут же стал героем в собственных глазах. Посвистывая, побежал наверх, почитать комиксы перед тем, как идти в кино.
8День выдался солнечным, ветреным и прохладным. Ричи быстро шел по Центральной улице, направляясь к «Аладдину», щелкал пальцами, напевал себе под нос песню «Рок-Дрозд» [149]. Чувствовал себя прекрасно. Походы в кино всегда поднимали ему настроение – любил он этот магический мир, эти магические грезы. И жалел любого, кому в такой прекрасный день доставалась проза жизни: Билла с логопедами, Эдди с тетушками, беднягу Стэна-Христопродавца, которому предстояло драить переднее крыльцо или подметать гараж только потому, что блюдо, которое он бросил, полетело направо, а не налево, как того хотелось Стэну.
В заднем кармане у Ричи лежала йо-йо [150], и он вновь попытался заставить ее «спать» [151]. Ричи очень хотелось обрести такую способность, но пока все его потуги не давали результата. Эта маленькая хреновина просто не желала его слушаться.
