Семеро друзей когда-то победили древнее зло, терроризировавшее их провинциальный город. Но прошедшие годы не стерли память о кошмаре. Когда тень прошлого вновь нависает над Дерри, взрослые вынуждены вернуться, чтобы окончательно уничтожить воплощение ада и спасти новое поколение от ужаса.
Или она падала вниз и тут же поднималась вверх, или падала и повисала мертвым грузом на конце нити.
Поднимаясь на холм, через который переваливала Центральная улица, он увидел девочку в плиссированной бежевой юбке и белой блузке без рукавов, которая сидела на скамейке около «Аптечного магазина Шокса». Девочка вроде бы ела рожок фисташкового мороженого. Ее ярко-рыжие волосы – иногда они отливали медью, а то вдруг казались чуть ли не светло-русыми – доходили до лопаток. Ричи знал только одну девочку с таким необычным цветом волос. Беверли Марш.
Ричи очень нравилась Беверли. Да, нравилась, но не в том смысле. Он восхищался ее внешностью (и знал, что в этом не одинок – такие девочки, как Салли Мюллер или Грета Боуи люто ее ненавидели, но по молодости еще не могли понять, почему они, которым все остальное доставалось с такой легкостью, по части внешности должны конкурировать с девчонкой, которая жила в одном из обшарпанных многоквартирных домов на Нижней Главной улице), но куда больше ему нравилось, что она могла постоять за себя и отличалась здоровым чувством юмора. Опять же, обычно у нее были сигареты. Короче, она ему нравилась, потому что была славным парнем. И все-таки раз или два он ловил себя на том, что задается вопросом, а какого цвета трусики она носит под своими считаными вылинявшими юбками, хотя об этом обычно не задумываешься, когда дело касается других мальчишек, так?
И Ричи, конечно же, признавал, что она – чертовски красивый парень."
"Подходя к скамейке, сидя на которой Бев ела мороженое, Ричи подпоясал невидимое пальто и надвинул на лоб широкополую шляпу, прикинувшись Хэмфри Богартом. Подобрав соответствующий голос, он стал Хэмфри Богартом – по крайней мере для себя. Другие сказали бы, что голос у него – как у Ричи Тозиера, чуть охрипшего от легкой простуды.
– Привет, милая. – Он подплыл к скамье, на которой сидела Бев и смотрела на проезжающие автомобили. – Нет смысла ждать здесь автобуса. Наци отрезали нам путь к отступлению. Последний самолет взлетает в полночь. Ты на нем улетишь. Ты ему нужна, милая. Мне тоже… но я как-нибудь обойдусь.
– Привет, Ричи, – поздоровалась Бев, и, когда повернулась к нему, он увидел лилово-черный синяк на ее правой щеке, похожий на тень от вороньего крыла. Ричи вновь поразился тому, как она хороша… только на сей раз в голове мелькнула мысль, что она прекрасна. До этого момента ему не приходило в голову, что красавицы могли быть где-то помимо кино, не говоря уж о том, что он знаком с такой красавицей.
