Был ли виной тому этот колеблющийся свет или слова Стива, но меня вдруг одолела необъяснимая печаль. Мне не хотелось ни в чем отдавать Ашлин должное, вообще не хотелось думать о ней вне профессиональных рамок, но в ту минуту все, что было связано с этой девушкой, будто наполнилось печалью, сдавило меня тисками.
— Неважно, что я о ней думаю.
Пятого февраля около трех пополудни Десмонд отправился на своем такси по обычному маршруту четверга: забрал девятилетнюю Ашлин из школы, отвез ее домой, а потом поехал в Дублин, к часу пик. Ашлин он забрал и отвез домой точно по плану. Больше домашние его не видели."
"Около четырех утра его жена Эвелин проснулась, обнаружила, что мужа нет, и встревожилась. У Десмонда имелся мобильный телефон, редкость по тем временам, но на звонки он не отвечал. В шесть она позвонила в таксомоторную компанию, на которую он работал, однако он не отозвался и на радиопозывные. В десять утра Эвелин позвонила в местный участок. В начальном отчете указывалось, что «лицо, подавшее заявление, было взволновано» — официальный код для «напрочь слетела с катушек». Местные полицейские проверили больницы и полицейские участки, никого не нашли и сказали Эвелин, что мужу, вероятно, захотелось побыть одному и он наверняка объявится к вечеру. Когда он не объявился, то лицо, подавшее заявление, было взволновано настолько, что доктору пришлось выписать седативные препараты. После чего лицо обратилось в отдел пропавших без вести.
— Все в точности как рассказала Люси, — заметил Стив.
Он вытащил из коробки стопку пыльных бумаг и положил перед собой, коробку толкнул в мою сторону.
— Поехали, — сказала я. — Но помни: быстро.
Стив стартовал без задержки. Я же закинула ноги на стол и незаметно оглядела комнату, никто из практикантов не обращал на нас внимания. Несмотря на внезапно наступивший полумрак, все были заняты работой, как послушные ученики.
В заявлении Эвелин клялась, что их брак был идеален, что они еще в детстве отдали друг другу сердца, что поклялись быть вместе всегда, по бумагам так и растекалась сладкая карамель: каждый божий день он дарил ей алые розы, каждый день говорил, что она — свет его жизни. Для меня это звучало лживой мутью, но показания соседей все подтверждали. Никто не слышал, чтобы они ссорились, ничего такого. Финансы тоже были в порядке: Десмонда и Эвелин богачами не назовешь, но они точно не нищенствовали, родители оставили им достаточно денег, чтобы оплатить ипотеку и лицензию таксиста, — всего около сотни тысяч. Долгов у них не было. На текущих счетах ни подозрительно больших вкладов, ни странных снятий больших сумм, указывающих на то, что кто-то балуется кокаином или посещает игорные заведения.