Но в этот раз было и дополнение. Ульрика тоже стояла на крыльце.
Алексей мягко отстранил царевну Феодосию и подошел к невесте.
Вгляделся – пауза заняла не более секунды – и протянул ей руку.
Ульрика опустила глаза, а потом медленно вложила свою руку в его ладонь.
– Все готово для свадьбы, – шепнула Софья, появляясь рядом. – Можно завтра же…
– Если невеста согласна?
Слова были тихими, так что их не слышал никто, кроме Софьи, Ульрики и самого Алексея.
И Ульрику можно было понять. Лицом Алексей Алексеевич был куда как красивее бедняги Карла. Да и остальное…
Софья не зря трудилась эти несколько месяцев. Ульрика готова была под венец хоть сейчас.
Царевна кивнула и исчезла. А Алексей Алексеевич на глазах у всей столицы поцеловал в лоб свою невесту. Большего себе позволить не мог, да и не надо было.
Лицо Ульрики сияло такой любовью, такое доверие светилось в ее глазах – сейчас ее даже нос не портил. Именно в эту минуту Алексей принял решение не огорчать жену. Нельзя причинять боль тому, кто настолько беспомощен. Подло это.
Впереди еще предстояли торжественные речи, на которых Ульрике, как будущей царице, надо было присутствовать рядом с Алексеем. На этом настояла Софья.
Хватит с них затворничества.
Подождите, придет время, еще и короновать цариц будем, и свою Шапку для них заведем. Пусть не Мономаха, но… Даешь публичность женщинам Руси? Хотя бы в небольших размерах.
Протокольная встреча отгремела, все разошлись по домам. И пришло время встречи настоящей. Бояре пируют, верные люди следят за ними, ибо на пиру можно многое о людях узнать, а Алексей, Иван и Софья уединились в кабинете. И только там позволили себе сбросить маски. Софья первая повисла на шее сразу у обоих, не зная, кого обнять сначала – брата или мужа. Оба родные и любимые.
– Вернулись!!! Господи, спасибо тебе!!!
И слезы закапали. Вернулись!!!
Живые, здоровые, вот они, стоят рядом, и можно до них дотронуться, живые!!! Все остальное – не важно!
Мужчины переглянулись с каким-то глубинным пониманием, мол, все равно – женщина, и наперебой кинулись утешать плачущую царевну. Но прошло минут десять, прежде чем Софья смогла нормально говорить. И тут же покаялась:
– Подвела я тебя, Алешенька.
Алексей Алексеевич знал единственную причину, по которой Софья могла считать себя виноватой. Сам он, кстати, сестру не ругал даже в мыслях.
Да, не уберегла. А как тут убережешь? Не она же англичанам яд в руки вкладывала, не она учила травить неугодных! Наоборот, оберегала родных что есть силы.