Наверное, это был у нее непроизвольный рефлекс, но по ее лицу я догадался: ей страсть как хочется прирезать сейчас хоть кого-нибудь. Опомнившись, она неохотно убрала ножи обратно в рукава.
Новую попытку Сейди создать «Сейди-младшую» можно было назвать воплощенным кошмаром садовника.
Не обладая даром ваятеля, Сейди смастерила подобие человеческой фигуры из керамических цветочных горшков, скрепив их между собой магией, а там, где не получилось – веревочками и липкой лентой. На голове, которую изображал перевернутый горшок покрупнее, черным маркером была неумело намалевана ухмыляющаяся рожица. Теперь это жутковатое существо из горшков поджидало нас в моей комнате.
– Ну наконец-то, – поприветствовало оно нас, когда мы вошли. Рот существа не двигался, но голос, доносившийся из глиняной головы, однозначно был голосом Сейди, как будто она сама оказалась внутри горшка. Эта мысль доставила мне немалое удовольствие.
– Нечего ухмыляться! – велела она. – Я все вижу, Картер. О… гм… привет, Уолт.
Глухо звякая и скрежеща глиной, горшечный монстр поднялся на ноги. Корявая рука знакомым жестом потянулась к голове, чтобы поправить несуществующую прическу. Обычное дело – Сейди всегда смущается в присутствии парней. Даже если в данный момент она состоит из горшков и липкой ленты.
Мы обменялись рассказами. Сейди поведала мне о готовящемся нападении на Первый ном, которое ожидали на восходе дня равноденствия, и о союзничестве мятежников Сары Джакоби с Апопом. Превосходные новости, одним словом. Лучше не придумаешь.
Потом настала моя очередь рассказать Сейди о нашей встрече с Тотом. Еще я поделился с ней видениями, которые явил мне Апоп – про мучения нашей мамы в Дуате (горшечный монстр содрогнулся) и про скорый конец света (который произвел на нее гораздо меньшее впечатление). Правда, я не стал говорить Сейди, что Апоп предложил пощадить меня в обмен на то, что я выдам ему Ра. Мне было неловко рассказывать о таких вещах, учитывая, что Ра в этот момент болтался прямо за дверью, распевая песенки про печенье. Зато я рассказал ей про дух злого мага Сатни, которого будут судить на закате в зале Суда.
– «Дядюшка Винни», – уверенно произнесла Сейди.
– Э-э… что, прости? – не понял я.
– Помнишь, я говорила про лицо, которое заговорило со мной в музее в Далласе? – напомнила она. – Теперь очевидно, что это был Сатни собственной персоной. Он еще предупредил меня, что нам понадобится его помощь, чтобы разобраться с заклинанием экзекрации тени.
