На тот момент я чувствовал такую дикую усталость, а желание стать под горячие или не очень струи душа в конце коридора было настолько сильным, что голосом, не склонным к сантиментам, я спросил:
Иногда слова обретают плоть, потому что моя фраза заставила девушку заметно вздрогнуть и побледнеть. Мгновением позже я уже пожалел о своем срыве, но было поздно.
– Кровать и… белье. У меня ничего с собой нет.
Прощай, душ, не видать мне твоих стен еще некоторое время. Прихватив оружие и заперев рюкзак в шкаф, я вернулся в прихожую и, назвав размеры, которые помнил очень хорошо, попросил два комплекта нижнего белья. Хмыкнув, Попович заломил дикую цену, как он выразился, за срочность. В рейде о грязи особо не беспокоишься, но как только опасность уходит, некоторые мысли становятся особенно навязчивыми. Представив, как пласты спрессованной черной массы отваливаются от кожи и с грохотом валятся на пол, я отсчитал просимую сумму и ждал еще минут десять, пока некий малозаметный субъект из местной обслуги не вручил мне полиэтиленовый пакет, внутри которого было два комплекта армейского белья подходящего размера.
Вернувшись в комнату и застав девушку понуро сидящей на табурете у стола, я положил перед ней пакет и сказал уже спокойным тоном:
– Белье, скорее всего мужское, но размер… размер подходит… должен подойти.
Репликант сначала робко, а потом все более уверенно разорвал упаковку верхнего в стопке пакета и с благодарностью посмотрел на меня. В глазах девушки читалась смесь страха, удивления и чего-то еще.
– Спасибо, Ступающий! Я…
Подавив рвущийся наружу тяжелый вздох, я указал на кучку постельного белья, лежавшую на кровати:
– Там есть полотенце, мочалка в шкафу. А в душе точно должно быть хозяйственное мыло. Штука так себе, но грязь отскоблить поможет. Спишь на кровати и больше ни слова не говоришь. Ступай уже, я устал как собака.
Когда я подвинул табурет к столу и разложил на нем принадлежности для чистки, то услышал, как репликант сначала открыл дверь, но потом задержался в комнате. Пришлось снова отложить любимое дело и обернуться. Девушка осталась в стоящей колом от засохшего пота и грязи американской полевой форме.
Выражение ее лица в тот момент можно было назвать решительным, хотя голос уже не дрожал.
– Как бы ты ко мне ни относился, я сумею доказать, что мы не враги.
Слова в нашем мире штука дешевая, любые эмоции тоже можно разыграть. И кроме того, меня сильно тяготило присутствие этого существа.
Снова повернувшись к холстине, на которой лежал единственный верный друг, я все же ответил:
– Думаю, что такой шанс скоро представится. А сейчас, ради всего святого, иди. Может, у вас мыться после отхода с передовой и не принято, но тут другие традиции. Иди сама, или сволоку силой.