Через полтора часа, как только Ксения улеглась на скрипучую койку и тут же тихо засопела, отвернувшись к стене, я решил выйти наружу. Вдумчиво помыться не получилось, поскольку пришлось подгонять свое расписание под намеченную встречу в «Шалаше». При гостинице была не только прачечная, но и небольшая мастерская, в которой за пять тысяч мне откалибровали «ночник», провели дезактивацию, прочистили дыхательные фильтры и заменили измочаленные влагопоглотители в комбезе. Хорошо еще, что по мне никто в этот раз не стрелял и бронепластины остались нетронутыми. Сейчас у меня стояли легкосплавные, произведенные в Сингапуре. От титановых и керамических они отличались большей устойчивостью к бронебойным боеприпасам, были почти на четверть легче. Тут ничего подобного достать нет шансов даже с переплатой.
Когда я, чистый и опрятный, выбрался наружу, было уже далеко за полдень. Автомат пришлось закрепить за спиной, чтобы не возбуждать воображения патрульных. После инцидента у виадука вся деревня напоминала разворошенный муравейник, в который злой мальчишка ткнул палкой. По дороге меня три раза останавливали хмурые ополченцы, но едва их взгляд упирался в фамилию, тут же отпускали, давая пройти. У высокого крыльца закусочной я оббил с ботинок налипшую широкими пластами вязкую грязь и, войдя внутрь, осмотрелся. Народ сидел не плотно, вечер еще далеко. Четверо старателей из вольных тихо гудели в левом дальнем углу, видимо, еще со вчерашнего дня. На их столе высилась батарея разнокалиберных бутылок, вокруг которых царила неразбериха из пластиковых поддонов с объедками салатов и разнообразной нарезки. Кроме этих «мушкетеров» зал наполняли случайные компании по два-три человека, зашедшие просто перекусить. Большей частью это были ополченцы и несколько молодых парней из новоприбывших. Последних отличали не обмятые туристские шмотки, яркие спортивные рюкзаки и беспечные, чистые лица. Скоро румянец схлынет, блеск в глазах из здорового превратится в лихорадочный, а порой вызванный выпивкой или наркотой. Одежда потускнеет, кожа приобретет мертвенно-пепельный оттенок, а разговоры перейдут на хабар и воспоминания, кто, когда и как сгинул. Ну и самих лиц точно станет ровно вдвое меньше, кто-то из этих молодцев пришел сюда в первый и последний раз.
Все эти мысли пронеслись в сознании, пока я шел к угловому столику, за которым в одиночестве поглощал жареную картошку Серый. Глава ополчения запивал дымящуюся золотисто-коричневую массу томатным соком, который он с аппетитом прихлебывал из обычного граненого стакана. Увидев меня, он воздел свободную руку в приветствии, указывая освободившейся от снеди вилкой на стул напротив.