А из автомата в него целился высокий бородатый мужчина в полушубке: Елизавета буквально повисла у него на руке, останавливая вторую очередь. Она испуганно выкрикивала:
— Нет, нет, это свой!
В голове мелькнула мысль: «Еще одна ошибка! Неужели смертельная? Не предупредили партизан, что я в немецкой форме». В ту же секунду девушка бросилась к капитану, принялась трясти его:
— Ну, больно?! Попал?! Куда?! Ранило?! Не молчите!
Глеб оторопело покачал головой:
Бородач растерянно замер с автоматом в руках:
— Ох, ты наш. А я как фрица увидел…
Договорить ему Глеб не дал: он наконец вышел из ступора и кинулся к домику, где отдыхали после дежурства немецкие солдаты. Выстрелы их уже разбудили, в окнах мелькали тени; кто-то громко кричал, пытаясь найти свое оружие.
— Они без автоматов, — на ходу выкрикнул Шубин своему новому союзнику, бородатому партизану. — Их нельзя выпустить из деревни. На дороге может быть подмога!
— Перестрелять их к чертовой матери, — выругался бородач и выпустил длинную автоматную очередь по теням в окнах. В доме еще пронзительнее закричали; на крыльцо вывалился ночной курильщик, всё так же одетый в одни подштанники. Разведчик нажал на спусковой крючок, и Вайсман завертелся волчком у двери, упал на деревянные ступени, истекая кровью из десятка ран.
«Еще один в кустах!» — вспомнил Глеб. В такт его мыслям сухо застрочил автомат из леса. Глеб указал в том направлении:
— Один остался, в лес уходит.
Тот самый любитель поспать стремительно убегал в чащу, отстреливаясь на ходу. Его пули летели мимо, он палил больше для устрашения. Бородач снял с плеча трехлинейку, упал на одно колено и прицелился. Меткая пуля впилась в шею, следующая — в затылок немецкого солдата. Он споткнулся, рухнул на колени, а потом лицом в землю. Меткий стрелок подтвердил:
— Ну всё, мертвехонький!
— Уходим отсюда как можно быстрее! — заторопил бородача разведчик. — В деревне опасно находиться. На заимке нас ждут девчата. Мне нужно срочно поговорить с командиром вашего отряда.
Высокий мужчина ухмыльнулся. Его четкие, прямые черты лица не портил даже огромный красный шрам от уха наискосок до самого подбородка. Взгляд был открытым, глаза лучились из-под густых бровей и пушистых ресниц:
— Так я и есть командир. Владимир Зеленин. — Он протянул широкую ладонь и тут же кивнул на толпу людей, сгрудившихся у входа в винокурню: — Сто двадцать три человека, вот наш отряд! Спасли вы народу, товарищ разведчик, на целую деревню. — Голос у него стал строгим.
