Пускай думают, что мы ушли с оккупированной территории и пытаемся прорваться к своим. Сейчас они обыскивают каждый куст, чтобы нас обнаружить. В окрестностях тоже лютуют, каждый дом проверили. Обыски каждый день по поселкам, по деревням. Девчата хотели вернуться домой: у многих ведь родители, братья, сестры. Они кормили всю семью своим заводским пайком. Но я приказал оставаться в лагере. Боюсь, сейчас аресты пойдут. Всех, кто хоть чуто́к фашистам не глянется, в застенки отправят и будут пытать.
Разведчик вспомнил о мальчишке-водовозе, который дважды помог ему во время вылазки на боруновский завод. Неужели и этот странноватый малец станет жертвой гестаповцев?
— Надо обмануть немцев, привлечь их внимание к нам, — предложил разведчик. — Диверсия покажет им, что мы не сбежали. Тогда фашистам будет не до мирных жителей, перестанут мучить стариков и детей.
Владимир хмыкнул, будто чему-то удивляясь:
— Вы как заранее почуяли, что я расскажу, товарищ капитан. Из штаба поступил новый приказ. Доложили об освобождении отряда, и сразу из центра молния — осуществить план по линии «Д». Ту самую диверсию, которая и задумывалась, о которой знал Житков. Вас назначили командиром на время новой операции, кодовое название «Оркестр», весь отряд теперь под вашим началом.
Новость Шубина удивила — он даже перестал расспрашивать Зеленина. Молча доел пайку и затих, не отводя глаз от оранжевого пламени. Одно дело — выходить на вылазки в составе группы из двух или трех человек, действовать тихо, собирать информацию для дальнейшего наступления. Это он умеет. И совсем другое — руководить двумя сотнями людей, организовывать массовую диверсию охраняемого объекта. Еще и когда немцы, словно растревоженный после спячки медведь, рыщут по населенным пунктам, по лесному пространству, чуя опасность под боком.
Владимир Зеленин понял его молчание по-своему. Положил тяжелую руку на плечо разведчику:
— Не сомневайтесь, товарищ капитан, у меня все ребята обучены военному делу. Не первый год в партизанах. Всё умеют: и стрелять, и минировать, и взрывать. Понимаю, что с Житковым попали мы как кур в ощип: весь отряд без единого выстрела в плен взяли. Больше такого не повторится, это я вам свое слово даю. Каждый член отряда проверен, бок о бок и от немцев отбивались, и голодали вместе, друг за друга жизнь положить готовы. Не сомневайтесь в нас, товарищ капитан, мы не подведем. Вы нас, почитай, у смерти из лап вырвали. Еще день-два, и болтались бы мы на виселице или лежали в яме с пулей в затылке.
