Роман переносит читателя в двадцатые годы XX века, в эпоху НЭПа. В легендарном кафе "Домино" на Тверской улице пересекаются судьбы поэтов, художников и уголовников. На фоне противоречивых перемен в стране разворачивается напряженная драма о столкновении искусства и преступного мира.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Тени кафе «Домино»»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Роман переносит читателя в двадцатые годы XX века, в эпоху НЭПа. В легендарном кафе "Домино" на Тверской улице пересекаются судьбы поэтов, художников и уголовников. На фоне противоречивых перемен в стране разворачивается напряженная драма о столкновении искусства и преступного мира.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Роман переносит читателя в двадцатые годы XX века, в эпоху НЭПа. В легендарном кафе "Домино" на Тверской улице пересекаются судьбы поэтов, художников и уголовников. На фоне противоречивых перемен в стране разворачивается напряженная драма о столкновении искусства и преступного мира.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Как так, – удивился Тыльнер, – Вы же в ГПУ?
– Был, да весь вышел, Георгий Федорович, откомандирован в Московский уголовный розыск. Я прибыл к Николаеву и Иван Николаевич направил меня в Вашу бригаду."
"– Я очень рад, – искренне обрадовался Тыльнер. – Но почему все же Вас отдал Мартынов?
– Он был категорически против, но там есть такая амазонка революции, мадам Роспелевлева. Она очень хотела, чтобы полицейского полковника убрали из ГПУ.
– Но Вы же коллежский советник.
– Для нее все едино. Носил гладкие погоны с двумя просветами – значит полковник.
– И как увольняли?
Николаев вынул из кармана серебряные часы на толстой цепочке, протянул Тыльнеру.
Георгий взял часы, прочел надпись на крышке «Николаеву А.И. от коллегии ОГПУ». Тыльнер протянул часы Николаеву.
– Александр Иванович, серьезная награда.
– По нашим временам, – ухмыльнулся Леонидов, – равна маленькому Владимиру.
– Берите выше, – с некоторой важностью ответил Николаев, – правда, во времена оного меня награждали часами из Собственной Его Величества канцелярии, правда, они были золотые.
– Не перепутайте, когда будете доставать, – засмеялся Леонидов.
– Не перепутаю, – делано грустно ответил Николаев, – за те часики я на Сухаревке спроворил литр спирта, три фунта муки и здоровенный шмат сала…
– А за эти, – перебил Леонидов, – дай Бог, одну бутылку выменять можно.
– Не любите чекистов? – спросил Николаев.
– Не чекистов, а контру не люблю. Уж слишком часто они начали вмешиваться в мою жизнь.
– Не лукавьте, Олег Алексеевич, – Тыльнер закурил, – у Вас есть удостоверение ОГПУ, браунинг…
– Было, дорогой Гоша, было. В тот день, как повязали французов, я его сдал.
– Так давайте вернемся к Роме-Бессарабцу и его браслету.
– Погодите-ка, это не знаменитый браслет мадам Рябушинской? – спросил Николаев. – Не тот ли, о котором Вы, Олег Алексеевич, писали в «Синем журнале»… Дай Бог памяти…
– Именно. А как он к нему попал? – заинтересованно спросил Леонидов.
Николаев достал из кармана пиджака кожаный портсигар с серебряной монограммой «АН», достал папиросу, закурил.
Затянулся, выпустил колечко дыма.
Лукаво посмотрел на собеседников.
– Александр Иванович, – попросил Тыльнер, – ну зачем эта пауза, как на сцене, поведайте нам историю браслета.
– Ну что ж, но с Вас, Олег Алексеевич, бутылка, желательно, коньяка.
– Будет, – засмеялся Леонидов.
– Тогда слушайте.
