Роман переносит читателя в двадцатые годы XX века, в эпоху НЭПа. В легендарном кафе "Домино" на Тверской улице пересекаются судьбы поэтов, художников и уголовников. На фоне противоречивых перемен в стране разворачивается напряженная драма о столкновении искусства и преступного мира.
– Леночка, – сказал Разумнов, – я знаю о твоих трудностях. По «Последней встречи» мы с Вадимом написала киноверсию. Ее читал Луночарский. Прочел и благословил. Выделил огромные деньги при условии, что ты сыграешь главную роль. Я поеду к Вашему мастеру. Он ко мне прекрасно относится. Стану на коллеги…
– Не надо, – с некоторой иронией сказала Лена.
– Не понял, – удивился Разумнов.
– А понимать нечего. Я ушла из театра.
– Почему? «Три сестры» шли с громадным успехом.
– Милый мой, Александр Григорьевич, это был успех театра, мэтра и немножко мой. А я хочу свой успех. Собственный.
– Значит, Вам надо к Левонтовскому, – захлопал в ладоши Вадим, – можно я ему телефонирую?
– Конечно, – сказала Лена, – но прежде, сколько он платит?
– Перед нашей встречей я был у него и сумму знаю."
"Вадим достал из кармана вечное перо и на салфетке написал цифры.
– Ого, – обрадовалась Лена. – Немедленно телефонируйте мое согласие.
– Он просил передать, – Вадим лукаво улыбнулся, – после пятого спектакля – бенефис.
– Батюшки, какая прелесть, – ахнула тетя.
Вадим вышел в коридор.
– Ну вот, Леночка, утром ты думала, чем заняться, пришел добрый волшебник, ударил палочной о тыкву и она превратилась в золоченую карету.
– Господи, даже не верится.
– Друзья, – сказал Разумнов, – праздник продолжается. Сегодня в «Домино» профессор Новиков читает лекцию по живописи. Пойдемте послушаем.
Лена задумалась.
– Иди, – твердо сказала тетя. – Пусть видят твою удачу.
– А Вы, Вера Владимировна, – повернулся к ней Вадим.
– Я останусь. Почитаю пьесу и сценарий. Помечтаю.
– Осторожнее с мечтами, Вера Владимировна, у них есть особенности сбываться, – усмехнулся Разумнов, – на собственном опыте знаю, что вместо радости приходит разочарование.
МУР
Николаев заглянул в кабинет Тыльнера.
– Можно, Георгий Федорович?
– Конечно, конечно, – Тыльнер встал, – прошу, садитесь, сейчас кофе налью. Я только заварил. И лимончик есть.
– Под такое дело, – Николаев из кармана вытащил плоскую фляжку, – по рюмке коньяка можно.
– Всенеприменно.
Тыльнер разлил кофе, бросил в чашки сахар и ломтики лимона.
Николаев разлил в стаканы коньяк.
– За успехи.
Выпили.
Запили кофе.
– Пили за успехи, а их не много. – Николаев положил на стол бумаги. – Вот акты экспертизы и протокол осмотра места происшествия.
Тыльнер взял акт.
Начал читать.
– Первоначальное заключение подтвердилось. Кто-то очень сильно ударил Ромочку рукой. Так, посмотрим, что дал осмотр места происшествия. Отпечатки галош.
