Роман переносит читателя в двадцатые годы XX века, в эпоху НЭПа. В легендарном кафе "Домино" на Тверской улице пересекаются судьбы поэтов, художников и уголовников. На фоне противоречивых перемен в стране разворачивается напряженная драма о столкновении искусства и преступного мира.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Тени кафе «Домино»»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Роман переносит читателя в двадцатые годы XX века, в эпоху НЭПа. В легендарном кафе "Домино" на Тверской улице пересекаются судьбы поэтов, художников и уголовников. На фоне противоречивых перемен в стране разворачивается напряженная драма о столкновении искусства и преступного мира.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Роман переносит читателя в двадцатые годы XX века, в эпоху НЭПа. В легендарном кафе "Домино" на Тверской улице пересекаются судьбы поэтов, художников и уголовников. На фоне противоречивых перемен в стране разворачивается напряженная драма о столкновении искусства и преступного мира.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Мартынов деликатно промолчал.
– А вот это интересно, печку растапливал денежными бандеролями. Уж не эти молодцы в Старо-Ваганьковском на машину с деньгами напали?
– Возможно, и похоже очень.
– Бросай все, Федор, и ищи эту сволочь, пока они все деньги не пропили.
– Трудновато, три с гаком миллиона.
Кафе «Домино»
Татьяна и Леонидов начали прощаться с друзьями.
– Пора, у Танечки репетиция серьезная…
– «Чайка», – засмеялся Мариенгоф, – Таня – Нина Заречная.
– Откуда известно? – прищурилась Таня.
– Тайные источники.
К столу подошел незнакомый человек.
– Добрый вечер.
– И Вам того же, – ответил Мариенгоф.
– Олег Алексеевич, меня зовут Игорь Федорович Дерзибалев, я редактор питерского журнала «Суд идет». Мне бы хотелось с Вами поговорить.
– Рад с Вами познакомится, Игорь Федорович, но мы сейчас уходим.
– Я не на долго Вас задержу. Приходите завтра на Мясницкую 6, в нашу московскую контору. Я хочу, чтобы Вы стали нашим московским корреспондентом. Гонорар у нас хороший, да и оклад мы Вам неплохой положим.
– Но я уже работаю в «Рабочей газете».
– Одно другому не помешает. Договорились.
– Договорились.
– Жду Вас в два по полудню.
Переулки у Сухоревки
Орест Андрианов шел проходными дворами у Сухоревской площади.
Темноватым и жутким местом были эти переулки, дворы, тупички.
Он свернул в сторону Сретенки.
– Эй, господин богатый, – услышал он за спиной, – поделиться надо.
– Это ты, Лом, здесь бесчинствуешь, да с оглядкой.
– Ой, виноват, Ваше Благородие. Да и В тоже хороши, как фраер сюда поперлись. Закурить угостите?
– А как же.
Свет спички вырвал из темноты лица налетчиков.
– Все знакомые, – засмеялся Андрианов.
– Вы за марафетом или в картишки рискнуть, а может, двушку?
– Да нет, Савелий нужен. Очень. Дело у меня к нему.
– Мы Вас проводим, а не то, не дай Бог, молодые налетят.
«Рабочая газета»
Весна неслась, как локомотив под парами. Снег начал таять еще в конце февраля, а солнечный март высушил тротуары, пустил во дворах журчащие ручьи.
Олег Леонидов открыл окно в своем редакционном кабинете.
Посыпалась на пол замазка, затрещали и уныло повисли наклейки из газеты, закрывающие щели.
В кабинет ворвалось солнце и свежий ветер.
Распахнулась дверь, вошел главный редактор.
– Так, решил разморозить коллектив. Если тебе так жарко, я прикажу твою голландку не топить.
– Ты не сделаешь этого, – Леонидов похлопал ладонью по горячему кафелю печки. – Ты только хочешь казаться злым, а на самом деле, твоя душа добра и нежна.
– О моей душе потом. Зачем ты открыл окно?
– Весна. Понимаешь, весна после поганой и злой зимы.
Редактор подошел, затворил окно, закрыл шпингалеты.
– Я их до лета прикажу опечатать, чтобы ты больше не экспериментировал.
– Ты подлинный диктатор.
