Роман переносит читателя в двадцатые годы XX века, в эпоху НЭПа. В легендарном кафе "Домино" на Тверской улице пересекаются судьбы поэтов, художников и уголовников. На фоне противоречивых перемен в стране разворачивается напряженная драма о столкновении искусства и преступного мира.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Тени кафе «Домино»»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Роман переносит читателя в двадцатые годы XX века, в эпоху НЭПа. В легендарном кафе "Домино" на Тверской улице пересекаются судьбы поэтов, художников и уголовников. На фоне противоречивых перемен в стране разворачивается напряженная драма о столкновении искусства и преступного мира.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Роман переносит читателя в двадцатые годы XX века, в эпоху НЭПа. В легендарном кафе "Домино" на Тверской улице пересекаются судьбы поэтов, художников и уголовников. На фоне противоречивых перемен в стране разворачивается напряженная драма о столкновении искусства и преступного мира.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Это был самый счастливый октябрь в его жизни. Самая счастливая осень.
Как же давно это было. В другой жизни, в другой стране.
Леонидов закурил.
Сумерки спустились на город.
Пора. Нужно сегодня обязательно выиграть. Деньги нужны.
И снова пошел сквозь московскую осень.
Он ушел с бульвара, свернул в Телеграфный переулок, потом в проходной двор.
Типичный московский двор. С голодными котами да дикой грязью помоек.
Прошагал по нему и вошел в Банковский переулок.
Он зашел в подъезд некогда доходного дома, поднялся на второй этаж.
На лестнице, чуть выше появились две тени.
Двое в шинелях подошли к Леонидову.
Один щелкнул зажигалкой.
– А, господин репортер. Просим, просим, сегодня игра крупная. Писатель Арнаутов серьезно играет.
Человек в шинели достал ключ и отпер дверь.
Подпольный игорный дом.
В коридоре было относительно светло. Горели четыре керосиновые лампы трехлинейки.
Навстречу гостю вышел хозяин заведения Лапшин.
– Здравствуйте, Олег Алексеевич.
– Здравствуйте, любезный господин Метельников.
– Ну, зачем же так официально. Прошу. Раздеваться не надо, у нас прохладно.
В углу красовалась буфетная стойка.
– Чем порадуете, Сергей Владимирович?
– Колбаску привезли домашнюю из Талдома, сало копченное, морс клюквенный.
– И все? – удивился Леонидов.
– Его величество спирт. На рынке бутылка 12 тысяч рублей. А я достаю со склада по восемь.
Они подошли к буфету.
– Андрей, дорогому гостю клюковочки и бутерброд с колбаской…
– И огурчик, – Леонидов взял лафитник, – ваше здоровье.
Он выпил спирт, разведенный клюквенным морсом.
Крепка была клюковка.
Леонидов закрутил головой, зажевал огурцом.
Дожевывая бутерброд, спросил:
Что с меня?
– За счет заведения, – добро улыбнулся Лапшин-Метельников.
Он стоял рядом, во фраке с атласными отворотами, в галстуке-бабочке.
Волосы расчесаны на прямой пробор, только шрам на щеке напоминал о прошлом.
– Спасибо, Сергей Петрович.
– Как же, как же, мы порядок знаем, господа из сыскной и репортеры – наши дорогие гости. Слава Богу, что сыскари к нам не наведываются.
Лапшин давно знал Леонидова. Еще с тех золотых времен, когда был в банде «Корейца».
К Леонидову все питерские и московские громилы относились с большим уважением. Дима «Кореец», человек никому не верящий, тайно встречался с репортером и делился с ним информацией. Потом они читали статьи Леонидова и дивились собственной лихости.
Лапшин знал, что Леонидов прекрасно осведомлен о том, что он был в банде Сабана. Почти о всех делах этой банды знает, но никогда, хотя имеет тесную связь с сыскарями, словом не обмолвился о людях снабжающих его информацией из уголовного мира.
Вот и сегодня здороваясь, называя фамилию Метельников, журналист, чуть улыбнулся.
