Роман переносит читателя в двадцатые годы XX века, в эпоху НЭПа. В легендарном кафе "Домино" на Тверской улице пересекаются судьбы поэтов, художников и уголовников. На фоне противоречивых перемен в стране разворачивается напряженная драма о столкновении искусства и преступного мира.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Тени кафе «Домино»»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Роман переносит читателя в двадцатые годы XX века, в эпоху НЭПа. В легендарном кафе "Домино" на Тверской улице пересекаются судьбы поэтов, художников и уголовников. На фоне противоречивых перемен в стране разворачивается напряженная драма о столкновении искусства и преступного мира.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Роман переносит читателя в двадцатые годы XX века, в эпоху НЭПа. В легендарном кафе "Домино" на Тверской улице пересекаются судьбы поэтов, художников и уголовников. На фоне противоречивых перемен в стране разворачивается напряженная драма о столкновении искусства и преступного мира.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Тыльнер слушает… Так… Так… Насколько я помню, Алексей Гаврилович… Подождите минутку…
И потерпевшему:
– Извините, служба, я Вас не задерживаю.
Потерпевший вышел из кабинета с явным неудовольствием.
– Я Вас слушаю, Алексей Гаврилович. Понятно… Вы считаете, что это очень важно… Даже так… Где?
– В Нескучно саду… Павильон «Трехгорное пиво». Знаю, конечно. Через час.
Павильон «Трехгорное пиво»
Посередине дощатого павильона стояли железная бочка, приспособленная под печку. Топили ее щедро, и бочка раскалилась докрасна.
За окном деревья и девственно белый снег, на котором треугольники птичьих следов.
Веденяпин и Тыльнер устроились в углу у окна.
Ленивый, принявший с утра официант, в грязноватом, некогда белом, фартуке поверх офицерской меховой душегрейки, подошел, небрежно обмахнул стол полотенцем.
– Чего подать?
– А подать нам, братец, две кружки пива…
– Холодного или теплого?
– Теплого, колбасы извозчичьей горячей и горох моченый.
– Все?
– Вы пить будете? – спросил Веденяпин Тыльнера.
– Нет, не могу, дела.
– Тогда, братец, принеси мне мерзавчик, пивка нам по паре кружечек, да извозчичьей колбаски поджарь и гороха моченого.
Официант лениво зашагал к буфету.
Веденяпин открыл портфель и положил на стол пакет, договор, вытащил все исполкомовские документы.
Тыльнер взял, просмотрел:
– Поздравляю, Вы, Алексей Гаврилович, теперь заводчик. Вы для этого меня позвали?
Подошел официант. Грохнул на стол кружки с пивом там, что пена подскочила и выплеснулась на стол.
Шваркнул сковородку с колбасой, поставил перед Веденяпиным граненый стакан с водкой.
– Любезный, поаккуратнее, – сделал замечание Веденяпин.
– Не нравится, в Гранд-Отель идите, – ответил официант, взмахнул полотенцем и отошел.
– Вот хам, – Веденяпин залпом выпил водку, вынул из портфеля план и положил перед Тыльнером. Тот внимательно рассмотрел его и спросил:
– Это что?
– План ювелирного «Пале-Рояль».
– Кузнецкий, семь?
– Именно. Его в новогоднюю ночь брать будут.
– Кто?
– Афоня Нерченский, он же Лапшин, его подельник и я.
– Как?
– А так. Афоня в котельную дома пять своего подельника пристроил, они стену разворотили, а там подвал, а над ним магазин. Ночью, когда все шампань пить будут, Лапши н вскроет пол и поднимется в магазин. За ним я. Мое дело – вскрыть сейфы и уходить, за это мне платят.
– А ведь дело то верное, Алексей Гаврилович? – Тыльнер отхлебнул пиво.
– Верное, но я больше не хочу. Документы видели? – Тыльнер кивнул, допивая кружку.
