Щенята бежали за огромной чёрной собакой, её величественной Мартой по глухому лесу. Лизушка ощущала магию приключений и вспыхнула от эмоций. Но лес перед глазами сжимался, превращаясь в живое, будто тени нависают над детской фантазией.
Ведь так? Белла и Дротик совсем не обрадовались своему изгнанию. Или… мне даже противно это говорить… но это могла сделать и собака из моей старой стаи. Одна из тех, кто покинул нас по собственной воле. Возможно, Щётка… или Шкирка…
— Я в это не верю, — решительно заявил Бруно. — Я уверен: если бы они побывали в лагере недавно, то запах от них был бы сильнее.
— Я тоже так думаю, — вставил своё слово Жук. — Я бы их учуял.
— И я чувствую себя виноватой за то, что обвиняла Дротика, — пробормотала Кусака. — Сейчас всё говорит за то, что он определённо не виновен!
— Значит, это кто-то из нас, — жалобно провыла Дейзи.
— Гроза первой появилась на поляне, — нацелил Бруно свои уши на собаку, и у неё внутри всё сжалось от страха.
— Да, — прорычал Микки. — Только это ни о чём не говорит. Ни у кого из собак нет доказательств своей невиновности."
"— Согласна, — твёрдо сказала Луна. — Гроза не больше под подозрением, чем любой из нас.
Гроза задышала ровней: по крайней мере, Микки и Луна всё ещё верили ей.
— У Жука могла быть возможность… Он же стоял на страже, — заметила Кусака.
— Ветерок находилась с щенками, — сказала Гроза. — Малыши бы проснулись и начали скулить, если бы она надолго оставила их одних. А, зная их нрав, можно не сомневаться: они бы ещё и выбежали из логова, — добавила сухо Гроза.
Ветерок согласно ухмыльнулась.
— А я уверен, что Гроза ни при чём, — вызывающе гавкнул Жук. — Насколько я смог разобрать, визг раздавался за чертой лагеря.
Гроза приблизилась к Жуку и в знак признательности ткнулась в него носом. Но слова молодого пса пробудили в её памяти жуткий, кошмарный визг. И храбрая охотница не смогла подавить дрожь, побежавшую по её телу.
«Мы все уверены, что это сделала собака, — подумала Гроза. — Но этот жуткий звук совсем не походил на крик собаки… По крайней мере, — осознала она в ужасе, — нормальной собаки…»
Глава восемнадцатая
После всех дневных ужасов затишье, установившееся на поляне, казалось почти зловещим.
За исключением небольшого патрульного отряда, все собаки Стаи были в лагере.
