Щенята бежали за огромной чёрной собакой, её величественной Мартой по глухому лесу. Лизушка ощущала магию приключений и вспыхнула от эмоций. Но лес перед глазами сжимался, превращаясь в живое, будто тени нависают над детской фантазией.
Мне будет тебя не хватать! Нам будет не хватать вас обоих!
— Знаю, — ласково подтолкнула его носом Белла. — Мы тоже будем скучать по вам. Очень сильно! Но мы должны отсюда уйти.
Счастливчик сглотнул, и Гроза увидела, как судорожно дёрнулась мышца в его глотке:
— Я понимаю вас, Белла, — выдавил из себя пёс. — И я надеюсь, что вы будете счастливы на новом месте. Я желаю вам всего самого лучшего!
— И я, — прохрипела Гроза, застигнутая врасплох комком в горле.
Прижавшись друг у другу мордами, собаки ещё долго обменивались прощальными словами.
— Пора идти, — нежно сказал он подруге.
— Да, — обернулась к нему Белла. И при виде её радости и восхищения в животе у Грозы вдруг кольнуло: «Они с радостью покидают эту землю. И я их понимаю. Но их уход разобьёт сердце Счастливчика… И моё тоже…»
Ни разу не оглянувшись, две собаки вприпрыжку побежали с поляны. И пока они не исчезли в тенях среди деревьев, Счастливчик и Гроза провожали их грустными взглядами.
Глава девятнадцатая
Пока Счастливчик и Гроза брели обратно в лагерь, Собака-Солнце направилась спать, осветив на прощание горизонт золотисто-розовыми всполохами. «Но скоро её свет совсем померкнет, и последний день, в который мы могли повидаться с Беллой и Дротиком, закончится, — тоскливо подумала Гроза. — А, может, мы ещё встретимся с ними когда-нибудь? — постаралась утешить себя собака. — Ведь вероятность этого существует…»
Сбоку от неё семенил притихший Счастливчик, обуреваемый своими мыслями и, должно быть, печалью.
— Я намерен найти предателя, — угрюмо признался Счастливчик Грозе. — Слишком много вреда причинила нам эта плохая собака. Я хочу быть уверен, что моей Стае и щенкам ничего не грозит. И что Шёпот отомщён тоже… Я сделаю всё, чтобы собаки нашей Стаи снова стали друг другу доверять.
Гроза помедлила с ответом, собираясь с мыслями. Ей совсем не хотелось обескураживать Счастливчика и лишать его уверенности в себе. И цель, которую он провозгласил, была благородной и правильной.
