Автор
В дрожащих от жара комнатах, где даже время казалось бессмысленным, начинался новый день. Золотое солнце прорывалось сквозь стекла, нагревая воздух до непереносимости. Здесь каждый миг таял в предвкушении неизвестности и боли, которую он готов был принять ради одного лишь желания – быть свободным....
– Я приду с помощником, будем разбираться, в чем проблема нынешнего руководства.
Он замер, напряженно глядя на меня.
Ладонью вверх провел, к тому месту, где заканчиваются ее бедра. Услышал, как всхлипнула.
Оскар что—то говорил Орлову, а я к ней потянулся, и у самого уха прошептал.
– Там где ты его тронешь в следующий раз, у него будет сломана кость.
Молчит в ответ, а руку сразу же убрала. Оскар обернулся, посмотрел на нее. Пусть только рыпнется, я его в бетон закатаю. А она даже глаз на меня не поднимает.
– И что же ты будешь проверять? – снова голос Ромы. Он никак не смириться с проигрышем. Видимо, большие ставки делал на этот вечер. Усмехнулся, продолжая трогать ее, ласкать. Рома был в ярости, как и Оскар. Только слепой бы не заметил их состояния. И если помощник Глеба мог справиться с эмоциями и не демонстрировать их здесь, то Рома был на грани истерии. И это ой как нравилось мне.
– Нынешние дела фирмы совсем плохи, будем возбуждать интерес работников к новым свершениям… – поворачиваюсь к ней.
Она дрожит. Губу прикусила, салфетку пальчиками сминает, стараясь не показывать своей реакции. Плевать ей на меня? Куда там. Пусть себе врет, а я устал от загонов ее. Больше не отпущу от себя, как бы ни брыкалась.
– Александр Васильевич, ты же понимаешь, что таким решением подставляешь всех нас, – рычит Рома на Орлова. Оскар как камень, только что пот на лбу выступил.
– Да ему плевать, – смеется вдруг Юля, глядя на Орлова. Она в ярости, как и ее муженек.
– Я просил вас быть тише, – шипит Орлов. – Напоминаю, что в зале представители закона. Не привлекайте к себе внимание.
Покосился на соседнюю компанию. Узнал двоих – местные полицейские шишки.
Только им на глаза попасть не хватало. Я недавно из—за решетки вышел, больше туда не собираюсь.
Пальцы по бедру ее спускаются и возвращаются обратно. Мурашки ее колкие – лучшее успокоение. От каждого касания вздрагивает, и дышать начинает чаще.
– Ты на кладбище недавно была? Да? – раздается сиплый голос Илая. Нейман смотрит в упор на Юлю, только в ладони вилка уже погнута в пополам.
– Что, прости? – непонимающе пялится на него, словно на чужого. И делает вид, что не понимает Неймана."
"– У Потапа на могиле цветы свежие, я так и понял что твои.
