Автор
В дрожащих от жара комнатах, где даже время казалось бессмысленным, начинался новый день. Золотое солнце прорывалось сквозь стекла, нагревая воздух до непереносимости. Здесь каждый миг таял в предвкушении неизвестности и боли, которую он готов был принять ради одного лишь желания – быть свободным....
Вижу, как сильно задело его услышанное. Пялюсь на его спину, на напряженные мышцы шеи, а у самой под кожей зудит от желания прижаться к нему. Послать все это к черту и просто быть рядом. Как несколько минут назад, в постели. Просто вдыхать его запах и не думать ни о чем. Как бы это ни было странно – с ним не болит. Когда он рядом, все мои раны немеют.
Может, он прав. Мог ведь Варламов не слышать той ужасной половины разговора. Да и самые обидные слова не он говорил. Но с другой стороны…
– Я была уродлива. И эта правда… – эта мысль слетает с губ.
Он резко поворачивается ко мне, режет острым как клинок взглядом. Выругавшись себе под нос, яростно тушит сигарету и ко мне срывается.
– Ты с ума сошла, Ослик?! Совсем мозги своими диетами посадила?! Да я с первой встречи хотел тебя как умалишенный! Я на твои сиськи смотрел и еле сдерживал себя, чтобы не мацнуть мимоходом. Знал что по рукам бы мне зарядила, – он опускает красноречивый взгляд на мою грудь. А я почему—то краснею от его слов.
– Раньше в ладони не умещались, а теперь сжать вот так могу… – руку протягивает и грудь мою сжимает. Отталкиваю его руку, оцепенев от такой наглости. А ему хоть бы что. За плечо меня хватает и к себе прижимает, к груди своей.
– Ты ох*ренная, – произносит с такой нежностью болючей в голосе. Ладонью по лицу моему ведет, волосы убирая. – Я тебя сожрать готов был, каждый сантиметр тела твоего. Грудь твою, животик, попку… – а глаза у самого красные, воспаленные.
– Я за твою попку мать родную продам, – улыбается тепло, в глаза мои всматривается. А потом вдруг злиться начинает снова. – А ты сидишь и изводишь себя диетами? Как ты вообще могла такое сотворить?! Веришь всякому бреду! Что ты там услышала? Да я бы в жизни ни одной п*дле не позволил бы сказать так про девчонку. Даже если бы это не ты была. А за тебя так урою любого, – кривится.
– Мразь эта, Рома поплатиться еще… Он и брата твоего завалил!
– Не только он.
Лука замирает. Опускает на меня напряженный взгляд.
– Это Оскар. После того как я ушла из клуба, поехала домой. Он узнал, что мы были вместе… И сегодня сорвался…
Варламов глаз с меня не сводит, но я знаю, что следующие мои слова снова разбудят зверя. Но мы ведь честны друг перед другом теперь…
– До этого Оскар меня не трогал. А сегодня словно с катушек слетел, кричал, грозился тебя убить если я хотя бы увижусь.. – при одной мысли об этом горло сдавливает комом.
