Автор
В дрожащих от жара комнатах, где даже время казалось бессмысленным, начинался новый день. Золотое солнце прорывалось сквозь стекла, нагревая воздух до непереносимости. Здесь каждый миг таял в предвкушении неизвестности и боли, которую он готов был принять ради одного лишь желания – быть свободным....
После ее последней фразы вся злость куда делась.
– А он хоть в курсе? Его спросила?
Молчит. Кажется, сейчас выхватит пистолет из—за пояса и мне в лоб пулю пустит. Так было бы проще для нее.
Моя ладонь сжимается на металлическом изделии. Сейчас. Прямо в лицо ее, а потом будь что будет…
– Парни приехали! – крик Лии приводит в себя.
Мы отстраняемся друг от друга, смотрим во двор. Возле дома только что припарковалась огромная черная Тайота. Позади машина Луки.
– Черт, а я еще поесть не приготовила, – ворчит Лия.
Элис срывается к дверям. Я вижу как она бросается на шею Исаю. Он первым направляется к дому. Бросив вилку на стол, тоже выхожу во двор. Единственное, что хочу сейчас – почувствовать рядом Варламова и оказаться подальше отсюда.
Когда я приближаюсь к Гессу, Элис выпускает его из объятий.
– Все нормально, мелкая?– бухает надо мной грубый голос Гесса.
Удивленно смотрю на него, киваю в ответ.
Вижу как к нам направляются парни. Впереди Лука с Демидом, позади них Мирон и Амир.
Лука поднимает глаза и видит ее. Она подбегает, тянется к нему для поцелуя, пытаясь обнять. Но он ловко ныряет ей под руку, уходя от ее рук. «Привет», – кивнув ей, срывается в мою сторону. Всего пару мгновений и я вешу в воздухе, прижатая к его крепкой горячей груди.
– Ты как, Ослик?
Он ставит меня на землю, касается губам моих губ. Я смотрю в его глаза и понимаю, что теперь со мной все просто прекрасно.
– Никто не обижал? – в его голосе тревога. Когда Варламов наконец—то ставит мою тушку на землю, у меня немного кружится голова.
Он намекает на белобрысую дуру? Неужели Лука настолько не верит в меня, считая, что эта дамочка может испортить мне настроение?
– Только попробовала бы, отхватила бы вилкой в глаз, – улыбаюсь, убирая соринку с его щетины. Замечаю то, каким уставшим он выглядит.
Варламов хмурится, заключая меня в плен своих рук.
– Я что—то пропустил? – подозрительно щурится и поднимает взгляд чуть выше меня. Уверена, если обернусь, столкнусь взглядом с высокомерной особой.
Вместо ответа поднимаюсь на носочки и целую его.
– Поехали домой?
На его губах улыбка теплая, счастливая, и она немного сглаживает тревогу любимых глаз.
Вдруг за спиной раздается грохот. Словно что—то тяжелое ударяется о пол. А следом улица взрывается матерной речью Огинского.
