Автор
В дрожащих от жара комнатах, где даже время казалось бессмысленным, начинался новый день. Золотое солнце прорывалось сквозь стекла, нагревая воздух до непереносимости. Здесь каждый миг таял в предвкушении неизвестности и боли, которую он готов был принять ради одного лишь желания – быть свободным....
Она синюшно—багрового оттенка, а на окровавленном запястье железный наручник, который пристегнут к цепи, приковывающей его к бетонному полу.
От него идет ужасный запах. Его лицо все в старых ранах, на шее, даже присох грязный бинт к порезу. Порез глубокий, местами загноившийся.
– Что ты с ним сделал? – меня трясет. По щекам слезы льют. Я пытаюсь приподнять Глеба, он открывает глаза, смотрит на меня так, словно и не узнает вовсе. Его ярко—голубые глаза скользят по мне, а потом снова закрываются.
– Ты думаешь, я виноват? Думаешь, я хотел сделать это? – раздается за спиной голос Оскара.
В его руках пистолет, и он пугает меня. Оскар опускает взгляд на свои руки и словно только сейчас понимает, что в них оружие.
– Не бойся, ладно? – поднимает ладони вверх. – Я не обижу тебя, не обижу.
Ставит пистолет на предохранитель и убирает его за пояс. А потом делает шаг, приближаясь ко мне вплотную. А я шелохнуться боюсь.
– Ты… это был ты… Всегда ты, – до меня словно только сейчас доходит весь ужас произошедшего. Все это время пока я жила под крышей его дома, он держал тут Глеба и издевался над ним.
– Рома рассказал про наш план? – на его губах улыбка. Меня тошнит.
– Этот идиот никогда не мог быть сильным и стоять за своих. Другое дело, Глеб, – он заглядывает мне за спину. – Этот упрямый идиот столько дней терпит и не говорит ведь. Не признается… – смеется, потирая лицо.
А я ненавижу его. Ненавижу настолько, что попади в мои руки оружие – убью эту мразь без зазрения совести!
– Что тебе нужно от него? Что ты хочешь? Ты и так все забрал! Ты забрал его компанию, ты забрал его жизнь, ты забрал меня! Я наследница, и женившись, ты получишь все. Отпусти его, дай ему жить…
На этих словах пальцы Глеба слегка сжимают мои. Я понимаю, что для него сделать даже это слабое движение невероятно сложно. Но тот факт, что Глеб еще жив, дарит моему израненному сердцу надежду.
– Ты не понимаешь! Не понимаешь ничего! – Оскар кривится, будто я оскорбила его. Он принимается расхаживать по комнате взад и вперед.
– Я влюбился в тебя с первого взгляда! Когда мы с Глебом приехали к тебе, после смерти твоей матери. Ты была напугана, была убита горем! Как только я посмотрел в твои грустные глаза, понял, что это навсегда. Но Глеб не подпускал меня к тебе. Он всегда относился ко мне с презрением, с высокомерием.
