Автор
В дрожащих от жара комнатах, где даже время казалось бессмысленным, начинался новый день. Золотое солнце прорывалось сквозь стекла, нагревая воздух до непереносимости. Здесь каждый миг таял в предвкушении неизвестности и боли, которую он готов был принять ради одного лишь желания – быть свободным....
– Что там с фирмой? Что с поисками Глеба?
Он подносит мою ладонь к губам и целует ее. Трогается резко, стремительно набирая скорость. И как только Оскар выпускает мою ладонь, я спешу спрятать ее в карман кофты. В последнее время Оскар все чаще делает такие жесты. То поцелует, словно невзначай, то обнимет. Приучает к себе, подбирается тихо, неслышно и незаметно. Только чем ближе он прижимается ко мне, тем сильней внутри меня нарастает паника."
"– Рома махинации крутит. Сейчас в совете директоров полный п*здец.
Это действительно было плохой новостью.
– А что если эти акции выкупить нам?
Он кивает.
– Сегодня еду на встречу с Ильей. Буду разговаривать. Он был в хороших отношениях с Глебом, надеюсь, пойдет мне навстречу.
Машина тормозит у светофора, Оскар переводит на меня взгляд.
– Мелкая, я тебе прошу, останься сегодня дома. Я буду уже поздно, не хочу волноваться о тебе. У Ромы в последнее время бак совсем потек, как бы херни какой не устроил.
Я думаю, что на этот раз могу согласиться. В моих планах и так был спокойный сон.
– Хорошо, я буду дома.
Спустя десять минут Оскар высаживает меня у дома. Еще раз пообещав ему никуда не уходить, прохожу во двор. Чувствую себя ужасно усталой и сбросив сумку с верхней одеждой в коридоре, поднимаюсь в спальню, на второй этаж.
Рухнув на кровать, кутаюсь в одеяло, и, прикрыв глаза, начинаю уплывать… Засыпаю, а перед глазами снова ЕГО взгляд холодный, жесткий.
Я не знаю, сколько времени проходит. Когда я в следующий раз открываю глаза – на улице, как и в комнате темно. Только какой—то надоедливый звук не дает мне вернуться в такой уютный, такой теплый сон.
Телефон. Он лежит на столе, там, где я его и оставила.
Меня бьет в озноб. Волнение накрывает лавиной, моментально лишая меня спокойствия. Я смотрю на имя из четырех букв, и сердце в груди замирает.
– Алло…
– Привет, – раздается хриплый, неузнаваемый голос. Удивленно замираю, пытаюсь понять, с кем говорю.
– Дем, ты?
В трубке смех надтреснутый, совсем нерадостный.
