Автор
В дрожащих от жара комнатах, где даже время казалось бессмысленным, начинался новый день. Золотое солнце прорывалось сквозь стекла, нагревая воздух до непереносимости. Здесь каждый миг таял в предвкушении неизвестности и боли, которую он готов был принять ради одного лишь желания – быть свободным....
Но больше не было холодно. Варламов встал за моей спиной, словно стена, защищал меня от промозглого ветра.
Я обвела взглядом присутствующих. Чуть справа, стояло несколько мужчин. Выглядели они устрашающе. Тот, что стоял впереди всех был высокий и огромный, словно шкаф. Его черные длинные волосы были заплетены в тугой хвост. На мужчине была надета косуха и черные джинсы. Но когда он мимолетно поднял ко мне глаза, я удивилась. Те были такими голубыми, такими огромными, словно глаза ребенка. Он словно мальчишка, запертый в теле великана.
Встретившись со мной взглядом, мужчина прищурился, и тут же посмотрел чуть верх. По всей видимости, концентрируясь на Луке за моей спиной. И теперь взгляд незнакомца потерял всякую мягкость. Он стал цепкий, жесткий… Нет. Первое впечатление было обманчивым. Мужчина был хищником. Не знаю, что за отношения связывают его с Варламовым и ребятами, но этот громила совсем не тот, с кем стоит иметь дело."
"Рядом с великаном стояло четверо мужчин. Они были меньше его ростом, но выглядели не менее устрашающе.
– Теперь можно. Иди к нему, – легка подтолкнул в спину Лука.
Словно сбросив с себя оцепенение, я послушно подошла к Демиду. Он только сейчас заметил меня. Его лицо скривилось в гримасе боли.
– Стукачка, ты здесь – произнес севшим голосом. А когда я приблизилась к нему, то сгреб меня в объятия.
– Я с тобой, Дем, слышишь?
Он кивнул.
– Прости, что ночью к тебе приперся. Мне Лука рассказад, – он отстранился и смахнул с лица влагу.
Я подхожу к гробу и кладу цветы к остальным. Смотрю на фото женщины. Красивая, улыбчивая. Помню рассказ Демы о родителях. О том, что они были счастливой семьей, но все пошло прахом, когда напарник отца Огинского кинул его. Так хрупка человеческая жизнь. Я сама много кого теряла. Мама, теперь Глеб. Я очень хочу, чтоб он бы жив.
Чувствую, как меня кто—то притягивает к себе.
Покосившись в сторону, ловлю на себе сосредоточенный взгляд Луки. И понимаю, что все это время он глаз с меня не сводил.
– Бросай пить, слышишь, – шепчу Деме. – Твоя мама бы хотела, чтобы ты чемпионом стал. Давай, ради нее, собирайся…
Он кивает. Прижимается ко мне, и я чувствую, как его трясет.
