В помещении даже ветер становится дрожащим и тихим. Затылком я чувствую пристальный взгляд, уносящий в неизвестность. Он пришел в комнату совсем не таким, каким был известен мне в моей памяти - высокий, широкоплечий, темноволосый, лицо без выражения и улыбки. Этот человек заставляет меня чувствовать страх и незащищенность, даже когда он кажется спокоен и холоден как лед....
Вот только ни один так и не смог поквитаться со мной. Даже ради суммы в миллион рублей.
Сейчас мне просто хотелось отдохнуть. Да в чужом доме. Да, на стареньком диване, но… пилить до особняка еще полтора часа не было никакого желания.
Утром я просыпаюсь раньше Буйного. Сам нахожу выход из его квартиры, и спешу домой.
Не общался с Алей двое суток. Последние события выбили меня из колеи. Навалилось столько всего, что терпеть ее порой строптивое поведение, и хотеть девчонку до одержимости – не было никакого желания.
Когда приезжаю домой, мое внимание привлекают громкие звуки на заднем дворе. От ворот их было не слышно, но вот ближе к дому…
Аля? Это же она кричит?
Увиденное, заставляет меня за долю секунды впасть в ярость.
Соболев прижимает к земле мою жену с раскинутыми ногами. На него налетает другой охранник, но я подбегаю почти так же быстро, и откидываю его в сторону.
Перед глазами все заливает красным. В ушах шумит. Я никому не позволяю трогать свое.
Чувствую себя разъяренным быком.
Он что-то говорит мне, но я не слышу. Луплю его по морде, пока она не превращается в кровавое месиво.
Рычу, точно дикий, потому что раздражение кипит внутри сжигая нахрен все человеческое.
Останавливаюсь только когда сквозь шумовую завесу начинаю слышать испуганные вопли жены.
Поворачиваю на нее голову. Она так и сидит на траве. Закрывает рот маленькой ладошкой и кричит от ужаса.
Никогда не видел ее настолько напуганной.
Поднимаюсь с колен, и иду к ней навстречу. Алевтина же начинает отползать назад.
– Тихо, тихо, – успокаиваю я. – Все хорошо. Тебе больше ничто не угрожает.
Протягиваю ей руку, чтобы помочь подняться.
Девчонка не спешит хвататься за нее.
– Все в порядке, – повторяю, хотя прекрасно понимаю, как выгляжу сейчас, с окровавленными руками и разбитым после вчерашних боев лицом.
Алевтина решает все же протянуть мне свою белоснежную ладонь.
Когда она поднимается.
– Я так испугалась, – тихонечко шепчет она."
"Меня радует этот момент откровения. Похоже, я сумел хоть как-то расположить ее к себе.
– Понимаю, – лаконично отвечаю, потому что не знаю, как поддерживают в таких ситуациях. – Соболева закройте, – командую парням. – Я с ним еще побазарю. Коневу – врача. Остальных сегодня вечером жду на ковер.
На месте трагедии начинается суета.
Заношу Алю в свою спальню.
