В помещении даже ветер становится дрожащим и тихим. Затылком я чувствую пристальный взгляд, уносящий в неизвестность. Он пришел в комнату совсем не таким, каким был известен мне в моей памяти - высокий, широкоплечий, темноволосый, лицо без выражения и улыбки. Этот человек заставляет меня чувствовать страх и незащищенность, даже когда он кажется спокоен и холоден как лед....
Настойчивый «Придурок» все-таки добился своего, и мне ничего не остается, как поддержать его выступление в красных трусах.
ГЛАВА 3
ОН
Наношу финальный удар по уже разукрашенной физиономии молодого парня, хотя после моих воспитательных процедур, его возраст сложно даже предположить.
– Уберите здесь, – говорю своим парням, а сам достаю платок из кармана пиджака.
Вытираю кисть, и швыряю некогда белоснежный кусок ткани на пол рядом с потерпевшим.
Ребята уже методично подняли парнишку. Платок исчез так же быстро.
Как обычно, сработано отлично. Не подкопаешься.
– Босс, слежку мы установили, объект сейчас в двадцати минутах от нас. Ждем куда приземлится, – Илья решает, что сейчас самый подходящий момент сообщить об этом.
– О чем речь? – я не сразу соображаю, слишком много всего навалилось.
– Попова.
– Алевтина… – я нараспев произношу ее имя, предвкушая скорую встречу.
– Одежда в багажнике, – опережая мой вопрос, произносит Илья.
Одобрительно киваю.
Не уперлась мне эта Алевтина, конечно, и возиться с ней некогда, но мне Попов выбора другого не оставляет.
Но сейчас даже предстоящий завтра бой радости не вызывает.
Уже месяц никак не найду того, кто крысятничает, кто из «коллег» работает на Попова и его команду, прикрывая собственные грешные задницы.
Я все делаю по правилам. Ни к кому не лезу. Границы соблюдаю. Все вопросы стараюсь урегулировать мирным путем.
Либо Попову нужно заработать очередную звезду на погоны, вот он и рвет жопу, опустившись даже до сделок с другими дилерами. Только я пока не знаю с кем. Но, сука, узнаю.
Почему наркота? Все просто. Я с этой дрянью с детства связан. Мать с отцом любили угоститься кайфом, чему я часто оказывался свидетелем.
По сути, я был сам себе предоставлен. Слонялся по улицам, попрошайничал, когда был совсем мелким, а потом уже опустился до воровства и прочих прелестей жизни на улице.
Но я достаточно быстро понял, что «дурь» – это не только причина неминуемой смерти, но и источник нескончаемого бабла, что будет к тебе рекой течь, если дойдешь до самого верха.
И я дошел. Глотки грыз, кулаки сбивал в мясо, придумывал миллиарды стратегий, но в итоге добрался до вершины, став первичным звеном смертоносной цепочки.
Но бездомная жизнь и побои родителей, все же не сказались на мне ничем хорошим.
