В помещении даже ветер становится дрожащим и тихим. Затылком я чувствую пристальный взгляд, уносящий в неизвестность. Он пришел в комнату совсем не таким, каким был известен мне в моей памяти - высокий, широкоплечий, темноволосый, лицо без выражения и улыбки. Этот человек заставляет меня чувствовать страх и незащищенность, даже когда он кажется спокоен и холоден как лед....
Открываю их только тогда зал окончательно теряет рассудок, а громкий голос ведущего объявляет победителя:
– Палааач! Безусловный победитель!
Зверюга в черных татухах все еще лежит на ринге. Рядом хлопочет какой-то мужик помельче.
Палач с довольной мордой забирается на угол ринга. Он ревет каким-то животным рыком прежде, чем спрыгивает обратно.
Потом он выхватывает у ведущего микрофон, и в зале сразу становится тише. Бесовщина прекращается. Все готовятся внимать речи кумира.
А у меня почему-то ком в горле встает.
– Всем спасибо! – грохочет голос Макса в микрофон. – Эту победу я посвящаю своей музе. Несравненной и безумно красивой Алевтине."
"Совершенно неожиданно меня озаряет лучом яркого света. Я почти полностью лишаюсь зрения. На лице появляется нервная усмешка.
Руки снова за сумку хватаются.
Максим в одно мгновение оказывается рядом. Он подхватывает меня на руки прямо со всеми пожитками: сумкой и пальто.
Прижимает к влажному и невероятно горячему телу. Его сердце в груди стучит так, что от каждого удара содрогаюсь даже я.
Я просто дурею от аромата его натренированного тела. Казалось бы, должно быть неприятно, но нет. Он сейчас божественно пахнет! И от этого кружится голова.
Его близость меня сейчас в какой-то наркотический транс швыряет. Не могу соображать.
Сама не замечаю, как оказываюсь на ринге.
Максим снова притягивает меня к себе, будто имеет на это право. В ушах звенит. Из реальности выпадаю.
Под оглушительный рев толпы мужчина впивается в мои губы своими. Сминает их.
Время просто замирает. Останавливается для меня. Я перестаю слышать.
Только чувствую.
Чувствую его мягкие ласковые губы, и жесткую хватку, что удерживает меня вместо подкосившихся ног.
Когда все прекращается, я отшатываюсь в сторону. Хочу что-то проорать самодовольному нахалу, но не успеваю.
В зале появляется посторонний шум. Люди снова кричат, но уже не восхищенно.
Что там происходит?
Начинается потасовка.
– Всем на землю! – среди общего гомона с трудом получается различить причину происходящего.
Это случается буквально за секунду до того, как меня снова хватают в охапку.
Максим ставит меня на пол в какой-то коморке. Быстро хватает вещи, а потом снова тянет за собой на выход, кажется, к черному входу.
Мы бежим по пустым, практически неосвещенным коридорам, до тех пор, пока не оказываемся на улице.
Там мужчина быстро натягивает одежду. Свитер, черные джинсы и кожаную куртку.
