Внутри главного входа кроется атмосфера элегантности и уюта, запахи свечей из пчелиного воска и лимонной мастики для полов заставляют дышать глубже. Здесь ветер несет с собой легкий парфюм матери и насыщенный одеколоном отца, брата и сестер.
— И я не преуменьшаю твою потерю.
— А похоже, что и то, и другое.
— У кого, черт возьми, еще есть шанс достучаться до тебя, кроме меня? А? Другого ты даже слушать не станешь или вообще развернешься и уйдешь. Мое прошлое не позволяет тебе этого сделать, поэтому я здесь, и ты меня выслушаешь.
Оглянувшись через плечо, Куин посмотрел на дверь… и понял, что не уходит. И его бесил тот факт, что Брат прав.
Он снова посмотрел на Зи, и мужчина пожал плечами.
— Как думаешь, почему единственный терапевт, к которому я обратился, — женщина, прошедшая через рак в терминальной стадии? Как я уже сказал, я был на твоем месте, поэтому знаю, что тебе нужно сказать.
Выругавшись, Куин потер голову.
— Слушай, я не собираюсь спорить с тобой, да, я переживаю сейчас не лучшие времена. Но прошло всего семь ночей. Семь. Может, дашь мне немного больше времени, а? Хотя бы месяц?
— Чем дольше ты остаешься в этой трясине, — тихо сказал Зи, — тем труднее будет вернуться назад. Я все еще каждую ночь борюсь, чтобы удержаться в этой реальности, оставаться в настоящем.
Куин закатил глаза и пожал плечами.
— Конечно. Я все сделаю. Без проблем…
— Я не преуменьшаю твою потерю. Речь о том, чтобы справиться с этим, потому что, к твоему сведению, это дерьмо не проходит бесследно.
— Я справляюсь.
— Хорошо, ты хочешь поиграть словами? Хреново ты справляешься.
Куин ткнул большим пальцем в сторону кровати.
— Я же не пошел по его стопам. Не наложил на себя руки. Так что, почему бы тебе не отдать мне должное."
"— Если это для тебя показатель, то у тебя есть шансы дожить до момента, когда «все образуется».
Куин покачал головой.
— Черт возьми, я был на Последней Трапезе как минимум три раза.
— А их было четырнадцать. Мои поздравления. — Когда Куин открыл рот, Брат снова приподнял бровь.
